– Прохор Степанович, почему не спите?
– Меня вчера сам черт попутал, к Вам ворвался, стыдно, знаете ли, на утреннюю голову, а я ведь и не пил вчера. Простите, если можете, я сейчас уйду.
– Я не отпущу, еще чего доброго к Билане пойдете стучать, звонить, уж лучше часок здесь посидите, так надежнее.
– У меня ведь тоже есть сын, ему четырнадцать лет, я с его матерью развелся.
– Так Вы нормальный человек. У Вас все есть. Чего не хватает?
– Женской заботы, люблю я женское внимание, уход, домашний уют, чистоту.
– Это всем нравиться, а чем можете оплатить женское внимание к своей особе?
В куртке, весящей в прихожей, зазвонил сотовый телефон. Прохор Степанович быстрым шагом подошел к куртке, достал из кармана телефон:
– Привет, чего рано звонишь? Что? Где он сейчас? Не знаешь?! Время пять утра!
Ладно, еду домой, – прокричал с паузами в трубку Прохор Степанович, и обратился к Инессе Евгеньевне, закрывая крышку телефона, – Инесса Евгеньевна, мне надо уйти, сын у меня сидит под дверью, от матери убежал, а я тут у Вас.
– Да, конечно, поезжайте, машина у Вас есть? Транспорт еще не ходит.
– Я бегом добегу, машину водить не научился.
– Могу Вас подвезти, да мне и самой интересно, что там с Вашим сыном.
Вскоре Инесса Евгеньевна предстала перед глазами изумленного Прохор Степановича, в джинсах, белых кроссовках, бирюзовом джемпере, связанном поперек, а не вдоль, как обычно вяжут свитера, с ключами от машины и от квартиры, которые она быстро убрала в маленькую сумку, которую тут же повесила на плечо. Прохор Степановичу женщина в новом исполнении явно пришлась по душе. Они сели в золотистую машину Инессы Евгеньевны и поехали к дому Прохора Степановича, по еще пустым улицам города.
Крупный мальчик сидел на школьном рюкзаке и спал под дверью квартиры своего отца.
Прохор Степанович нежно поднял мальчика, открыл дверь, ведя сонного сына, следом в берлогу зашла Инесса Евгеньевна.
Однокомнатная квартира дышала запустеньем, легким налетом пыли. Сына Прохор Степанович положил на диван и вышел к Инессе Евгеньевне.
– Спит Паша, и просыпаться не хочет, – сказал шепотом Проша.
– Пусть спит, выспится, все расскажет, матери позвоните, пусть не беспокоится.
– Да ни за что ей звонить не буду! Еще чего, она позвонила мне и обо всем забыла.
Пьет она, знаете ли, Инесса Евгеньевна.
– Трудный случай, так ему лучше у Вас жить, чем с матерью.
– И я так думаю, вдруг получиться, теперь он большой сам пусть решает с кем жить.
– Так я пойду, Вы сами справитесь.
– Останьтесь, простите, но комната одна, посидим на кухне, пока он спит.
Инесса Евгеньевна прошла на кухню, звенящую пустотой холодильника, пылью на плите и мужской неприкаянностью.
– Прохор Степанович, из чего здесь можно приготовить? У Вас ничего нет!
– Я все куплю, как только магазины откроются.
– Знаете ли, – сказала Инесса Евгеньевна, непроизвольно повторяя словечко Прохора Степановича, – не люблю готовить на чужой кухне. Сегодня воскресенье, жду вас с сыном на поздний завтрак, часам к двенадцати.
– Будем, непременно придем, если Паша не заартачится.
В девять часов утра в квартире Инессы Евгеньевны раздался звонок в дверь, на пороге стоял Платон:
– Мама, у тебя все в порядке?
– Да, проходи.
– Где Прохор Степанович? Билана спит. На кухне у нее нет никаких продуктов. Есть хочется.
– Платон, вы с Биланой померились? Улыбаешься? Значит померились. Тогда поехали вместе в магазин за продуктами, по дороге расскажу, где я сегодня была.
Они зашли в универсам, взяли корзину на колесиках и стали обходить магазин по зигзагу, собирая все на своем пути и сбрасывая в корзину.
– Мама, чего так много покупаешь продуктов?
– В двенадцать ко мне придет Прохор Степанович со своим сыном, да и ты с Биланой приходи, в честь вашего примиренья всех покормлю полным обедом.
В двенадцать часов дом Инессы Евгеньевны был готов к приему гостей, не без помощи Платона. Первой пришла Билана, принесла торт и бутылку марочного вина.
Через пять минут появились Прохор Степанович и Паша. Резко увеличившаяся семья хозяйки дома, села вокруг стола в гостиной, на стулья, изготовленные фирмой Прохора Степановича. Завтрак, переходящий в обед и ужин затянулся на весь день.
Платон сидел с Пашей за компьютером.
Билана мыла посуду после длительной трапезы. Инесса Евгеньевна с Прохором Степановичем разговаривали в гостиной, сидя в двух больших креслах, между ними стоял мраморный журнальный столик. На столике стояла ваза с фруктами. Они щипали виноград и ели его.
– Да, у нас сегодня с Пашей прямо таки праздник жизни получился, – сказал Проша, отправляя в рот кисточку с виноградом, и вытаскивая через губы, пустую ветку.
– Мне приятно вас всех покормить, редко собираю дома людей, некого особо к себе позвать, – сказала Инесса Евгеньевна, отрывая одну крупную виноградину от большой кисти, и отправляя ее в рот красивыми пальцами, с элегантным маникюром.
– Рай у вас, просто рай, Инесса Евгеньевна! – сказал Проша, отрывая следующую веточку винограда.
– Оставайтесь у меня с Пашей, – сказала женщина и испугалась собственных слов, но забирать их ей казалось не приличным.
– А если мы согласимся, что делать-то с нами будите? Мы много едим, мы крупные мужики с моим сыном.
– Что делать? Ездить с вами за продуктами и учить вас готовить, а посуду по слухам вы мыть умеете.
– А, где мы все поместимся?
– Проша, квартира трехкомнатная, Платон помирился с Биланой, у нее будет жить, а вы у меня.
– Так давайте объявим о помолвке, я правильно Вас понял? И перейдем на 'ты'?
– Не торопитесь объявлять, это вызовет антагонистические толки в наших славных рядах. Пусть все будет так, как само получится.
В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге возникли три мужчины в масках:
– Всем вниманье! – прокричал один мужчина, размахивая в воздухе пистолетом, – мы пришли раскулачивать бывшего директора антикварного магазина! Всем выйти в прихожую с поднятыми руками, а хозяйка пусть откроет добровольно свой сейф!
Она продала магазин, у нее должны быть деньги!
Прохор Степанович открыл челюсть, потом сомкнул ее, посмотрел, что люди потянулись в прихожую, подгоняемые налетчиками, а Инесса Евгеньевна, не дрогнув, встала и пошла к одной стене в комнате.
Огромный мужчина слегка сжался, и медленно вышел в прихожую, там он подмигнул своему сыну, тот резко выкинул вверх ногу и выбил пистолет у главаря банды налетчиков. Прохор Степанович одновременно двумя руками, обезоружил двух мужчин, и скрутил им так руки, что те закричали от боли.
