комиссаром-стажером уголовной полиции Эриком Дорфером. Женщина сделала паузу. Затем в трубке что-то щелкнуло.
— Мне очень жаль, — пропела она. — Коллега уже закончил дежурство. По какому вопросу вы звоните? Могу ли я вам помочь?
Уже закончил дежурство? И это в восемь-то часов утра.
— Спасибо. — Сабина повесила трубку.
Красная лампочка на дисплее стационарного телефона указывала на то, что Колонович разговаривал по параллельной линии. Внешний звонок. В следующий момент лампочка погасла. Пока он не успел снова схватиться за трубку, Сабина бросилась в его кабинет. Шеф выглядел неважно. Ослабленный галстук неряшливо болтался на груди, горчичные волосы падали на вспотевшее лицо. Колонович облокотился мощными руками о письменный стол и подпер подбородок кулаками. Рукава рубашки были закатаны.
— Какие-нибудь новости от прокурора? — спросила она. Он надул щеки.
— Ты даже не представляешь, как они наверху торопятся.
Сабина подумала о предстоящем визите папы.
— На них давят.
— Сильное давление — это мягко сказано, — заметил Колонович. — В настоящий момент есть пять подозреваемых. Твой отец один из них. Подключили также кельнскую уголовную полицию. Судья к тому же выдал ордер на обыск квартиры твоего отца.
Мысли в голове Сабины скакали и путались. Коллеги найдут пузырек с чернилами, а на нем отпечатки пальцев отца!
— Я должна поговорить с коллегами из мюнхенского отдела по расследованию убийств, — настаивала она.
Колонович снова надул щеки. Потом пристально посмотрел на Сабину:
— Только не лги мне! Я все равно пойму по твоему взгляду. Твой отец что-то скрывает?
Если она и могла кому-то доверять, то своим коллегам. Они были отличной командой. Сабина кивнула.
— Еще и это! — Колонович провел рукой по лицу. — Мюнхенская уголовная полиция больше не занимается этим расследованием. В связи с особыми обстоятельствами прокурор говорил с коллегами из Земельного уголовного ведомства, и те взяли дело под свой контроль.
У Сабины потемнело в глазах. Она знала методы коллег из ЛКА[5]. По сравнению с ними даже служащие отдела по расследованию убийств казались безобидными детьми. После обыска квартиры эти типы выбьют из ее отца признание, он даже пикнуть не успеет.
6
Дасти успокоился и больше не лаял до самого утра. Но Хелен все равно не смогла заснуть. Невыспавшаяся, она вышла на террасу с подносом и присела на садовый складной стул. По радио как раз передавали новости. Обычная пробка на юго-восточной магистрали в направлении Вены. Господи, как же она рада, что больше не работает в городе, а имеет свою врачебную практику в Грискирхене. Первые клиенты — мать с сыном — придут сегодня в десять утра.
На высоковольтных проводах сидели голуби и ворковали наперебой. Через поля разносился бой часов местной церкви. Где-то тарахтела газонокосилка, а мимо виллы, громыхая, проехал трактор. Этот весенний день обещал быть теплым. Поэтому Хелен надела легкую блузку и короткие, обтрепанные по краям джинсы с широким кожаным ремнем.
Она положила сотовый телефон и солнечные очки на садовый столик и налила себе кофе из термоса в пластиковый стаканчик. Хелен приготовила завтрак для себя и Франка — с апельсиновым соком, яичницей, беконом, мюсли и цельнозерновым хлебом. По понедельникам Франк предпочитал плотно завтракать, потому что уезжал в бюро позже, чем обычно. В следующий момент он появился на террасе.
— Доброе утро, милая, — коротко поприветствовал он ее и поцеловал в щеку. — Я должен привыкнуть к твоей новой прическе. Оттенок красивый, но волосы стали чуть короче, верно?
Как это похоже на Франка! Какой еще оттенок? Чернющие волосы, как и раньше. И это двадцать сантиметров он называет чуть короче? Да он ее просто разыгрывает.
— Шучу.
Она улыбнулась.
— Знаю, негодник.
Седые виски Франка серебрились на солнце. От него пахло лосьоном после бритья. Ocean от Уилкинсон. Возраст становился все заметнее. Но, несмотря на свои пятьдесят лет, он чертовски хорошо выглядел. Сегодня снова был одет с иголочки — льняные брюки, рубашка поло, пиджак и итальянские дизайнерские туфли. За ворот рубашки заткнуты солнечные зеркальные очки. На запястье новые часы «Омега» с автозаводом от движения руки. Хотя большая вечеринка по поводу дня его рождения только через три дня, Хелен подарила ему часы уже в выходные.
Она посмотрела на его белоснежную рубашку поло. Обычно он носил сшитые на заказ рубашки с вышитыми собственными инициалами.
— Ты сегодня не поедешь в суд?
— Поеду, но ненадолго. Никаких важных встреч, только скучные дела в бюро.
Стоя он сделал глоток кофе. Затем положил на стол какую-то папку.
— Список гостей. Некоторые не приняли и не отклонили приглашение. У меня совсем нет времени, позаботься об этом, пожалуйста.
— Я тоже работаю, — запротестовала она. — Кроме того, это твой день рождения!
Подавив проклятие, Хелен открыла папку. О господи, на это уйдет уйма времени. Шестьдесят гостей. Напротив пятидесяти стояли нарисованные от руки знаки вопроса. Хелен знала судей, патологоанатомов или коллег из отдела Франка только по именам.
— Мог хотя бы номера телефонов написать.
— Ты легко найдешь их в телефонной книге. — Франк поставил чашку на стол, вытащил из кармана брюк ключ от автомобиля, наклонился к Хелен и поцеловал в лоб.
— Не позавтракаешь со мной? — спросила она.
Он взглянул на бекон и яичницу.
— Некогда. Увидимся позже, я приеду домой около пяти.
Его напряжение бросилось ей в глаза еще утром. Обычно после выходных Франк был само спокойствие, но сейчас его что-то тревожило, о чем он не хотел говорить. Он даже в ванную пошел с сотовым телефоном, чего никогда не делал. Вероятно, ждал важного звонка. С предстоящим празднованием это абсолютно точно никак не связано, потому что до сегодняшнего дня Франк особо не усердствовал по этому поводу.
— Ты предупредил фотографа? — спросила она.
— А, черт!
Чего и следовало ожидать! Хелен почувствовала комок в горле.
— Нам еще нужно обсудить рассадку гостей, и должна ли музыкальная группа установить свое оборудование в шатре, на случай дождя.
Франк помотал головой:
— Дождя не будет.
— Когда привезут еду для вечеринки?
Франк был уже на полпути к навесу, под которым стояли машины.
— Выясни сама, милая!
— Я забуду! — крикнула она ему вслед. — В конце концов, я не твоя экономка. Что-то ты и сам можешь сделать!
— Что с тобой? ПМС?
Его красный спортивный автомобиль квакнул. Франк открыл дверцу и плюхнулся на сиденье.
Хелен обвела взглядом хлеб, яичницу, бекон и мюсли.
Только не волноваться…
Что она всегда советует своим пациентам? Сосчитать до десяти, глубоко вздохнуть, дождаться, пока первый гнев пройдет, и лишь тогда открывать рот. Она начала считать. Когда мысленно произнесла три, под навесом уже стояла
