о предательстве девушки, которую слишком близко подпустил к себе.
Мэллори здорово меня запутала.
Это полное дерьмо, но предательства Виктории вполне следует ожидать.
Мои братья и я, мы знаем правила игры.
С правдой приходят неприятности.
А неприятности – это то, во что мы ввязываемся с самого рождения.
Мы – лидеры, это наша судьба. Нас вырастил человек, возложивший на себя заботу о нас вместо наших родителей, которым не посчастливилось выжить и посмотреть, кем мы стали.
Неудержимые, несокрушимые.
Брейшо.
– Э-м-м, кому-нибудь интересно посмотреть фотку, на которой Трейси Паркс демонстрирует сиськи? Я достал ее сегодня вечером, – спрашивает Ройс, снимая напряжение и вызывая у нас смех.
Двадцать минут спустя я принимаю душ, захожу в комнату моей малышки, поднимаю ее с кровати, несу через коридор в свою комнату и укладываю рядом с собой на постели.
Она крепко спит, обнимая свой маленький игрушечный поезд.
Я укутываю ее одеялом и смотрю на совершенное личико.
Я буду любить тебя всегда и защищать тебя изо всех сил, моя маленькая Зоуи.
Несмотря ни на что.
Глава 4
Виктория
НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ ПРИЗНАКОВ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ…
Не так давно я бы умоляла о таком приказе из его уст; последнее, чего я хотела, – это смотреть Брейшо – любому из них – в глаза и трястись, что они увидят правду в моих.
Теперь это раздражает, и все, к чему я раньше стремилась, но чего больше не точно хочу, – это быть невидимой.
Надо же, какая ирония судьбы!
В течение следующих четырех дней я делаю, как меня просят: не попадаюсь им на глаза, ухожу рано, прихожу поздно. Когда они видят меня, они, конечно же, не разговаривают, только бросают косые взгляды, которые мне остается расшифровывать, но мне все равно.
Я делаю как велено, и даже не хмурюсь, делаю с высоко поднятой головой и все такое прочее.
Я все еще живу под их крышей, не так ли? И мне удается засыпать и просыпаться в целости и сохранности.
Но я почти уверена, что они следят за мной.
Вне дома я занимаю себя тем, что вырываю сорняки из цветочных ящиков у школы; дело бесконечное, ящиков полно, и на многих еще не сорваны бирки. Но сегодня я выбралась в город вместе с Нирой. Едва мы сели за столик у бургерной, Нира прошептала:
– Внимание, Брейшо на горизонте.
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть, и вот они – подъезжают в своем черном «Денали», одном из трех в городе. Два лругих тоже их.
Мне всегда казалось странным, что братья ездят на одинаковых машинах, но теперь я понимаю. Так они дают знать, что Брейшо едины. Не важно, кто сидит за рулем навороченного внедорожника, Брейшо есть Брейшо.
Ройс спрыгивает с пассажирского сиденья и мгновенно сканирует взглядом окрестности, затем с ухмылкой смотрит на меня. Кэптен выходит со стороны водителя.
Брат Кэптена, как всегда, самоуверен до наглости. Подтаскивает один из стульев, садится верхом и тянется схватить жареную картошку с моего подноса.
– Вик-Ви, – с ухмылкой говорит он вместо приветствия, затем смотрит на Ниру. – О, девочка из общаги.
Она натягивает улыбку и сосредотачивается на своей содовой.
– Так как дела, Вик-Ви? – Ройс наклоняется вперед, упираясь локтями в столешницу. – Ловишь ультрафиолет?
– Убиваю время. – Я приподнимаю бровь, и его ухмылка становится шире.
– Вот и умница.
Закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула.
Мой взгляд скользит за его плечо; Кэптен приближается, но он не смотрит на меня, идет к стойке бургерной сделать заказ.
Нира толкает меня локтем, но мне не нужно смотреть, на что она показывает. Это – самый центр города, тут полно людей, преимущественно студентов, а тут двое из парней Брейшо.
Конечно, они пялятся.
Горожане уже несколько недель не видели парней Брейшо, разве такое можно вынести? А тут – вот они.
Да здравствуют короли!
– Смотрите-ка, прямо в стаю сбиваются, как голодные утята, – подмечает то же самое Ройс. Как это ему удается? – ведь он ни разу не отвел от меня глаз. – Десять минут, и в этой занюханной бургерной не останется ни одного свободного места.
Сказав это, он встает и добавляет еще три стула к моему – нашему, я полагаю – столу.
Нира вскакивает и убегает.
– Увидимся, Ви, – кричит она.
Я хмуро смотрю ей вслед, кивая, хотя она уже исчезла из поля зрения.
– Да… – Ройс хихикает, вытаскивая телефон из кармана. – Мы, несомненно, оказываем большое влияние на людей.
Я снова закатываю глаза, моя голова поворачивается влево, и я вижу, как задняя дверца внедорожника открывается и оттуда вылезает улыбающаяся Рэйвен, таща за руку своего мужа.
Она громко смеется, когда он свирепо глядит на нее.
– Посмотри на это, Вик-Ви, – язвит Ройс. – Видишь лицо недовольного ублюдка?
– Ну и что это значит?
– Это значит, что он получил только половину того, чего хотел его член. Поняла? – Он ухмыляется.
На улицу с двумя подносами выходит Кэптен. Он смотрит на брата и ставит подносы на стол. Конечно, он выбирает место подальше от меня, оставляя освободившееся место Ниры пустым. Рэйвен садится слева, а Мэддок – рядом с ней.
– Привет! – Рэйвен на мгновение встречается со мной взглядом, а затем смотрит на ухмыляющегося Ройса. – Что еще?
– Маленький Здоровяк в твоем животе встает на пути у папочки? Больше никакой любви на заднем сиденье?
Она борется со смехом, а Мэддок толкает Ройса.
– Заткнись, ублюдок. Она надела мое худи не просто так.
Мой взгляд падает на ее живот. И верно, они ведь еще не сообщили городу, что она беременна. Я думаю, худи помогает, но не сильно.
– Чувак, слухи быстро распространяются.
Мы оглядываемся и видим Мака и его подружку Хлою, идущих к нам.
Супер.
На лице Хлои появляется широкая улыбка, ее пятидюймовые каблуки грохочут при каждом шаге.
– Срань господня! – Хлоя бросается к Рэйвен. – Ты показываешь…
– Заткнись, – обрываю я ее в ту же секунду.
Взгляд Хлои встречается с моим, а я ухмыляюсь, когда Рэйвен отбрасывает руку, тянущуюся к ее животу.
Глаза Хлои расширяются, и она поднимает ладони.
– Прости. Твой мини-арбуз…
– Ей нравится называть это баскетбольным мячом, – бросает Ройс.
– Это не мяч, – злобно смотрит Мэддок.
– О, ты это сказал, – нахально говорит Хлоя, скрещивая руки на груди. – А чего ты ожидала, Рэй? Знаешь, я буду не единственной, кто попытается это сделать со временем, твой пример меня вдохновляет.
– Остынь, – говорю я.
Голубые глаза Хлои устремляются на меня, и ее губы складываются в стервозную улыбку.
– С тобой никто не разговаривал.
– А твоего мнения никто не спрашивал. – Слова слетают с моих губ, и я наклоняюсь вперед. –
