– Можешь, по крайней мере, довериться мне как врачу? На твоем месте я бы пару дней избегал встреч со слишком рьяными воздыхателями, а с сумасшедшими вообще не виделся бы целую неделю.
Этот негодяй нарочно ее дразнил! Уинни не хотела посвящать зятя в подробности.
– Типтон…
Он недослушал.
– Если честно, я тебе благодарен. Какие бы у тебя ни были планы, тебе хватило ума не посвящать в них мою жену. Это доказывает, насколько ты хитра. – Типтон скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и стал разглядывать свояченицу. – Или коварство у вас в крови?
– Не стоит быть таким снисходительным, милорд. – Уинни медленно встала: от долгого сидения у нее затекли ноги. – Будьте джентльменом, отвернитесь. Я нисколько не лукавила, когда говорила Девоне, что мне пора домой.
Типтон развернул стул и сел лицом к камину.
– Это лишь часть сказочки, в которую никто не поверит.
– С твоей стороны очень умно извратить мои слова, – заявила Уинни, натягивая чулки и завязывая подвязки. – Я просто имела в виду, что Спек неправильно понял происходящее. Все было не так ужасно, как казалось.
– Мне следует позвать Гара и доказать, что ты меня обманываешь, Уинни?
Девушку охватил страх. Который тут же сменился яростью.
– Понять не могу, почему Девона терпит такого деспота как ты, Типтон. – Уинни расправила юбки. – Довольно!
Виконт вскочил со стула подобно проворному зверю и повернулся к ней. Несмотря на вспыльчивость, Уинни должна была признать, что муж ее сестры – очень привлекательный мужчина. Он не был красавцем в классическом понимании этого слова. Но точеные черты его лица и гордый профиль свидетельствовали о том, что ему многое пришлось пережить и он вышел победителем из поединка с жизнью. Копна длинных волос медово-каштанового цвета несколько смягчала его суровую, как многие считали, внешность.
К удивлению Уинни, Типтон игриво приподнял ее подбородок.
– Все дело в доверии.
Девушка улыбнулась.
– И это я слышу от деспота!
Типтон улыбался.
– Девона с самого начала знала о моем властном характере, а мне всегда было известно о ее авантюрах. Мы уважаем друг друга, и никому из нас не приходится себя обуздывать. Это и называется доверием. Ты поймешь это, когда выйдешь замуж.
Раздумывая над его последними словами, Уинни заметила на столе свою шляпку. Девушка подошла к столу, взяла ее в руки. Шляпка была безнадежно испорчена – и прекрасно гармонировала с ее спутанными волосами.
Уинни надела шляпку. Взглянула в висевшее над камином зеркало, поправила выбившиеся пряди.
– Наверное, мне не суждено выйди замуж, Типтон. Боюсь, я слишком разборчива.
А еще она все привыкла решать сама. Искать поддержку и одобрение у мужа для нее слишком хлопотно, если не сказать утомительно.
В серых глазах Типтона блеснуло изумление, как будто он прочитал ее мысли.
– От мужа не утаишь секреты так легко, как от отца и сестры, – предостерег он свояченицу.
Уинни в очередной раз поправила потерявшую форму шляпку и повернулась к зятю.
– Тогда мне несказанно повезло, что у меня нет мужа.
* * *
В игорный зал вошел Кинан, разодетый скорее как франт, ищущий приключений в борделе, чем как человек, который появился на свет в подобном месте. Он никогда не увлекался азартными играми. Слишком многое здесь зависело от фортуны.
Милрой предпочитал быть хозяином своей судьбы. Сегодня вечером он намеревался найти человека, который мог свести его с теми, в чье общество он стремился попасть.
– Кинан!
Заметив владелицу «Серебряного змея», боксер кивнул и стал пробираться к ее столу. Не следует выказывать нетерпение.
Бланш Шаббер было чуть больше сорока. Десять лет назад она овдовела, и все заботы об игорном заведении легли на ее плечи. Благодаря ее умелому руководству доходы заведения выросли в три раза.
– Мистер Милрой! Как приятно, что вы не забываете к нам дорогу. – Бланш элегантным жестом протянула ему руку.
Кинан с поклоном произнес:
– Миссис Шаббер, к моему глубочайшему сожалению, я некоторое время был лишен радости общения с вами.
– Ох, проказник! – защебетала женщина, не устояв перед его обезоруживающим обаянием. Отбросив в сторону светские приличия, она обняла гостя. – Кинан Милрой! Только посмотрите: весь разодет, словно важная птица. Я с трудом тебя узнала. – И Бланш игриво толкнула его.
Кинан терпеливо сносил и ее добродушное подтрунивание, и материнские ласки. Ему едва исполнилось пятнадцать, когда муж Бланш, Генри, притащил его, упирающегося изо всех сил, в небольшую комнатушку в глубине игорного дома. Нос и губы Кинана были разбиты в кровь: Генри спас его от банды подростков. Четверо против одного – смертельное неравенство для мальчишки его возраста и веса. Неприятели жестоко избивали Кинана. Но, когда вмешался Генри, двое обидчиков были уже повержены и молили о пощаде. Кинан был не настроен благодарить спасителя.
– Бланш, любовь моя, этот мальчик возомнил себя боксером, – заявил Генри, который зарабатывал себе на жизнь, заставляя других рисковать. – Кожа да кости. Но, если еда пойдет ему впрок, со временем он возмужает. Когда вырастешь, ты заработаешь с помощью кулаков целое состояние.
Слова Генри запали Кинану в душу. Старый игрок был прав. Они с Бланш забрали мальчика к себе домой, кормили, поили и давали ему ночлег. Кинан был слишком горд и недоверчив, чтобы остаться у них надолго, однако всегда возвращался к Шабберам. Генри сделал ему весьма заманчивое предложение: хитрый старик готов был учить мальчика боксу. В конце концов, именно Генри поставил первым на его победу. Кинан был перед ним в неоплатном долгу.
– Какими судьбами, дорогой? – поинтересовалась Бланш, прерывая его размышления. – Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть, но ты никогда не увлекался картами.
«В отличие от своего отца…»
Кинан поморщился, как будто она произнесла эти обидные слова вслух. Он высвободился из объятий Бланш и вгляделся в глубину сизой от дыма комнаты, выискивая в безликой толпе одного-единственного человека. Милрой едва не задохнулся от негодования, когда увидел его. В углу сидел Уэсли Фаукс, герцог Рекстер. Его благородный папаша.
– И давно он здесь?
Бланш не обманул его угрюмый, безразличный вид.
– Послушай, Кинан, мне неприятности не нужны.
Медленно закипая, Милрой наблюдал за тем, как его отец кладет карты на стол. Человек, который когда-то отказался признать своего сына, сейчас смеялся, толкал в бок сидевшего слева игрока, тянулся за выигрышем. Обыденность этой сцены привела Кинана – человека, которого не желал замечать его собственный отец, – в ярость.
