Я встала с пола, одернула джинсы, собираясь покинуть негостеприимного инструктора по дыханию, как раздался радостный мяв наконец освободившегося кота. Вова еще суровее насупился и развернул свой корпус в сторону Машки. Почему-то в этот момент у меня он ассоциировался с башней танка. Еще бы знать, чем заряжен: холостыми или боевыми?
— Мария, я уже неоднократно ставил тебе на вид, что у меня аллергия на кошек. Ты обещала решить эту проблему, но так ничего и не сделала. Извини, мне остается лишь одно!
С этим театральным вступлением кот был взят за шиворот и отправлен на лестничную клетку. Через три секунды за ним последовала я. Слава Богу, самостоятельно, без дружеской помощи Машкиного Франкенштейна. Дверь за нами захлопнулась. Мы с котом, в одночасье став изгнанниками, грустно переглянулись. Судя по тишине в квартире, Машка даже не осмелилась протестовать против глобального попрания всех ее прав и свобод. Чертовщина какая-то!
* * *
К Темке я вернулась, прижимая к груди Машкиного кота. Самое смешное, я совершенно не помнила, как его зовут. Впрочем, несчастное животное откликалось на любое прозвище и вело себя более чем примерно. Перспективы превратиться в кошачьего бомжа его явно не радовали.
Темка при виде мехового шарика как-то странно скукожился, потом опрометью бросился в ванную, где разразился громким и неоднократным апчхи. Что это с ним?
Пока Темка приводил себя в порядок, я насыпала депортированному персу кошачьего корма (пришлось специально заехать в зоомагазин за всем кошачьим приданным) и налила воды. Животное благодарно взглянуло на меня и принялось за уничтожение пищи.
Появился Тема с раскрасневшимся лицом и зажатым в руке полотенцем.
— Что это с тобой?
— Не знаю, но похоже, что аллергия. Апчхи! На кошек. Апчхи!
— Будь здоров. Что это она у тебя так быстро проявилась? Так не бывает.
— Я не знаю, как это бывает или не бывает. У меня это впервые. Апчхи!
— Перезаряжай. Слушай, но это полная фигня: у тебя ж есть детский снимок, где ты с какой-то кошкой в обнимку сидишь. Выходит, в детстве у тебя никакой аллергией не пахло.
— Я не знаю, чем у меня там пахло в детстве, но сейчас мне хреново. И это началось, когда ты приволокла в дом кошку. Где ты ее взяла, кстати?
— У Машки. И это кот.
— Что в лоб, что по лбу. В смысле никакой разницы. Апчхи.
— Коты не рожают. В смысле — котят ты от него не дождешься. Только если приведешь ему подругу и дождешься, когда она разродится. Так что разница огромная. И вообще: кошачья проблема — ничто по сравнению с Машкиной.
— А что у Машки? — послушно принял подачу Тема. Я тем временем перерыла его домашнюю аптечку и обнаружила супрастин. Не супер, конечно, как в рекламе кричат, но от аллергии помогает, это факт.
— Машку зомбировали. Подавили чувство воли, промыли мозги, отравили существование. И собираются на ней жениться. Без вариантов.
— Она протестует?
— Нет, я ж говорю тебе: полный зомби! Какие там протесты…
— Может, она счастлива? Когда люди счастливы, со стороны они иногда выглядят полными придурками.
Я так посмотрела на Тему, что он моментально понял, что если кто и выглядит сейчас полным придурком, так это он.
— Машку надо спасать и немедленно! Иначе пропадет ни за грош. Если будущий муж даже ее любимого кота не пожалел — на улицу выкинул на ее глазах, то Машке точно грозят большие неприятности, если она с ним останется.
— Слушай, может, не все так криминально, как ты расписываешь? Пусть девушка сама разберется, чего хочет.
— Чтоб разбираться, нужны мозги. А они у Машки сейчас отсутствуют. По факту.
— Ну да, ты говорила. Промыли, прополоскали и сушиться повесили. А ты не думала, что если она у тебя скрытая мазохистка? Может, она тащится от того, как с ней обходятся?
— Ага, никогда не тащилась, а тут вдруг на тебе: привет от маркиза де Сада! Ты Машку не знаешь! Она скорее сама кому-нибудь жару задаст, чем позволит над собой глумиться. А тут такое! Я в шоке!
Кот мявкнул, подтвердив серьезность ситуации, и снова принялся грызть свои сухари.
— И что ты предлагаешь? Пристрелить ее жениха?
— Это было бы лучшим выходом. Только потом с милицией хлопот не оберешься. Вот если бы он сам на себя руки наложил…
Я размечталась, представляя себе мертвую тушку Вовы, потом задумалась, а как он в гробу поместится? Придется, наверное, на заказ делать. Блин, одни лишние траты с этим уродом!
Тема недипломатично щелкнул пальцами у меня перед носом и вернул обратно.
— Лизка, тормози! Ты со своей работой окончательно потеряла чувство реальности. Это у вас человека грохнуть — делать нечего, а в жизни все значительно сложнее. Так что и думать забудь про яды-пистолеты. Есть ведь и гуманные методы разрешения подобных конфликтов.
— Просто съездить ему битой по черепу? Знаешь, я уже думала об этом, но у меня нет ни одного знакомого, кто бы мог выстоять против этого жиртреста…
— Лизка!!! Ты неисправима!!! Когда я говорю «гуманные», я и имею в виду гуманные. В смысле — цивилизованные. Например, поговорить с этим парнем. Поговорить с твоей Машкой. Зачем сразу битой по башке? Тем более биты у нас не популярны.
— А чем лучше? Монтировкой?
— ЛИЗКА!!!
— Все, молчу, молчу. Уже и спросить нельзя.
* * *
На следующий день мы с котом отправились на дачу к моему деду. За последние сутки мы с животным практически породнились — беженцы как никак. Обоих выставили с родной жилплощади без надежды на скорый возврат. Навязывать Темке еще и кошачье общество помимо собственного было бы высшей степенью наглости. Особенно с учетом его внезапно обнаружившейся аллергии. Кстати, готова поспорить, что у Вовы с аллергией как раз полный порядок. Просто ему персы не нравятся. Ему, наверное, добермана подавай. Как раз в его стиле песик будет. Хотя нет: доберман все же чересчур аристократичен для Вовы. Лучше уж боксер или питбуль. По крайней мере, с хозяином на одно лицо.
Деда я обнаружила в гамаке за домом. Судя по всему, в сотый раз перечитывал любимый роман Стивена Кинга. Странно, временами я была готова поклясться, что дедовский маразм не более чем игра, позволяющая дедуле избавляться от назойливого внимания окружающих. Кому охота общаться с умалишенным? Но иногда он умудрялся достать даже меня, и тогда я разве что не рычала, поскольку наши разговоры напоминали общение немого со слепым. Но могу сказать совершенно точно: деда я обожала. Даже когда его маразм зашкаливал за все мыслимые показатели. В детстве он всегда стоял за меня горой и прикрывал перед родителями мои мелкие шалости. Он же (а не мама, хоть она и уверяет обратное) научил меня читать, и первой самостоятельно и с интересом прочитанной книгой для меня стала «Занимательная физика» Перельмана. Он не отговаривал родителей, когда матушке с отцом приспичило делать карьеру в Штатах, рассудив, что каждый имеет право на собственные ошибки, если ему так хочется. Зато решительно принял мою сторону, когда я воспротивилась отъезду, и отстоял меня, как видите.
