— Извините, но я уже и так опаздываю на совещание у директора. Так что до свидания и спасибо вам за всё!
Влад с минуту скептически рассматривал мое пламенеющее лицо, моментально раскусив надуманность приведенного мной предлога, но протестовать не стал, насмешливо кинул на прощанье: — До встречи! — и вышел.
Не успел он уйти, как в кабинет вновь нагрянули явно караулившие в коридоре дамы. С воодушевлением стали расспрашивать меня о прошедшем уроке, мерзко при этом хихикая, будто застукали нас по меньшей мере за страстным поцелуем. Я сурово, чтобы они поняли, что не надо совать свои длинные носы в чужие дела, ответила, как отрезала:
— Он всего — навсего показал мне программу, и я ничего криминального в этом не вижу! Во всяком случае, такого, о чем стоило бы лясы точить! — и они замолчали, понятливо переглядываясь.
Мой отпор ничуть их не обескуражил, они же прекрасно понимали, что, не будь в нашей с Владом встрече ничего меня смущающего, я бы преспокойненько им обо всем рассказала. Разошлись на рабочие места, снисходительно кивая друг другу вредоносными головенками, — мол, что возьмешь с влюбленных? — чем довели меня до крайнего ожесточения.
Ух, ну почему бы им собственными делишками не заняться? Людмиле парней прекратить менять, как последней шлюшке, и замуж выйти, Ванде Васильевне хотя бы любовника завести, а Вере от своего идиота уйти? А попробуй я им всё это посоветовать, сколько обид-то будет! А мне почему-то можно всякую ерунду говорить и при этом еще благодарности ждать!
Этому мальчугану порезвиться захотелось, возможно, отомстить за мою невежливость, вот он и устраивает спектаклик для наивных одиноких дамочек. Всем известно, что нет доверчивее немолодых разведенных женщин, уж очень им счастья хочется, вот оно и мерещится им в каждой подворотне.
Твердо решила покончить с этой двусмысленной ситуацией, и, когда на следующий день Влад вновь пришел чему-то там меня научить, встретила его у порога кабинета, плотно закрыла двери, чтобы никто ничего не слышал, защитным жестом скрестила руки на груди, и жестко ему заявила:
— Я все ваши смешные хитрости вижу насквозь! Оставьте меня в покое!
Даже не выясняя, что это за хитрости, он ухватил меня за локти, повернул так, чтобы моя спина упиралась в стену, обхватил и принялся целовать.
Растерявшись, я не сразу его оттолкнула, а потом и вовсе не смогла, из моей женской сердцевины вдруг вырвался такой жар, что грозил спалить и меня, и его. Внутри всё кипело от его близости, и я не знала, что еще ждать от взбунтовавшегося тела.
И тут в памяти спасительно возникло презрительное лицо Михаила со скабрезной улыбочкой, обдав меня ледяным холодом. Придя в себя, я оттолкнула обнимавшего меня мужчину и, угрожающе насупившись, заявила:
— Вам что, больше делать нечего, как соблазнять немолодых дамочек? На что вы рассчитываете? Убирайтесь немедленно и радуйтесь, что уходите без синяка под глазом!
Он с трудом уронил руки, не отрывая глаз от моего сердитого лица. Поерепенился, пытаясь убедить меня в чистоте своих намерений, но у него ничего не вышло, и он ушел, раздосадованный и злой.
Лето наступило незаметно. Погода стояла хорошая, и мы по очереди уходили в отпуск. Одной из первых отдохнула Людмила, почти одновременно с Вандой Васильевной, затем в отпуск отправились мы с Софьей. Я свой провела у родителей на даче, весьма профессионально изображая садовода — огородника. В принципе, было неплохо. Речка, лес, мальчишки целыми днями гоняли мяч на свежем воздухе, я загорела и окрепла, но мне чего-то ужасно не хватало. Черная дыра, почти заштопанная мной после измены Михаила, вдруг снова начала разрастаться, принимая угрожающие размеры. Не обращать на нее внимания я не могла, как с ней бороться, не знала.
Вышла на работу и сразу попала с корабля на бал, седьмого августа профком вывозил работников дворца на природу. Пытаясь соблюсти библиотечное расписание, воспротивилась. Для чего поездку на природу нужно назначать на субботу? Это самый посещаемый, несмотря на лето, день недели. Прибегут дети поиграть на компьютере, старики почту посмотреть, и такой облом? Вот недовольства-то будет! Ладно, если просто повозмущаются, а если жалобу напишут?
Дамы взволнованно зашумели, глядя на меня с тяжким укором. Они, конечно, тоже были правы: в кои-то веки выдалась возможность поехать на природу, да в рабочий день, да еще за счет профсоюза, а тут начальница артачится! Вера Сергеевна, пребывавшая в удрученном состоянии по поводу вновь загулявшего мужа, мрачно произнесла:
— Да уж, нет счастья в жизни! Все едут, а мы что? И если оставаться, то кому? Жребий бросать будем? Так я и до жеребьевки могу сразу сказать, что мне достанется работать, когда все будут на солнышке расслабляться, мне всегда не везет.
Я вздохнула и залихватски махнула рукой. В конце концов, все сотрудники дворца едут, а мы что, рыжие, что ли? Ежели что, пусть Абрам Серафимович за всё отвечает, он тут главный.
— Ладно, перенесем санитарный день с последнего дня месяца на субботу, библиотеку закроем и отправимся со всеми. Будут, конечно, недовольные, кто-нибудь из читателей обязательно побежит жаловаться в профком, ну да переживем. Едем все вместе!
Дамы неприлично завопили, забыв о достаточно почтенных годах. Люда сразу побежала набирать объявление на компьютере, чтобы вывесить его во всех местах, доступных нашим читателям.
В библиотеку, привлеченный дикими воплями, заплыл Абрам Серафимович. Мне показалось, что он еще больше располнел, в связи с чем вполне мог играть колобка без грима.
— Что за шум?
Я немного сумрачно, с достоинством неся нелегкую ношу руководителя, объяснила:
— Да вот решили ехать на природу всем коллективом. Библиотеку закроем.
Поскольку у босса отношение к книгам было весьма специфическим, он не протестовал. Он без них прекрасно обходился и был уверен, что так же легко без них проживут и все остальные.
— Правильно! Перебьются ваши пенсионеры денечек без газет. В крайнем случае, телевизор посмотрят. А вы, дамы, давайте выдвигайтесь с мужьями и кавалерами. А то мужчин у нас маловато, обслуживать вас будет некому.
У меня сразу всплыл малоприятный для наших мужчин вопрос: и когда они подобный подвиг совершали? До сих пор всё было наоборот. Судя по озадаченным взглядам стоящих вокруг женщин, они думали точно так же.
В субботу ровно в восемь утра мы все были на дворцовой площади. Даже Людмила пришла вовремя, видимо, устрашенная командой Абрама Серафимовича опоздавших не ждать. Некоторые взяли детей, но мои парни были в летнем лагере, чему я только радовалась, под конец этого мероприятия звучали речи вовсе не для детских ушей.
