Влад по — хозяйски уложил свою наглую ручонку на мои плечи и подтвердил:
— Не денусь!
Я замерла. Вот дурацкая ситуация! Если начну трепыхаться, меня опять примется воспитывать Абрам Серафимович. Если нет, Влад решит, что я смирилась, и сделает совершенно неправильные выводы. Пока я мучительно искала выход из глупейшего положения, в которое загнала себя собственной непредусмотрительностью, мужчины допили коньяк и пришли в совершенно неупотребительное состояние. Абрам Серафимович с трудом добрел до своего одеяла и прикорнул там среди разбросанной одежды.
Влад растянулся рядом со мной и обозревал снизу мою — увы! — далеко не маленькую грудь. Но, похоже, стеснялась я зря, его взгляд и довольная физиономия говорили об истинно эстетическом наслаждении, которое он испытывал при виде этого зрелища. Чуть приподняв голову, оглянулся и, убедившись, что на нас никто не смотрит, быстро протянул руку и воровато погладил мне грудь. Я предупреждающе насупилась, но его это не испугало. К тому же, видимо, вино было крепче, чем я думала, потому что мне было не противно, а приятно. Более того, мне было весело. Меня охватила непривычная для меня бесшабашность, захотелось петь и смеяться. Глубоко вздохнув, он признался:
— Если бы ты знала, как я соскучился! Никогда не думал, что можно так тосковать. Где ты была всё это время?
Я туповато захлопала глазами, не зная, как себя вести. Нежность была опасна, а строгость неуместна.
Тут, на мое счастье, водитель разбудил нашего предводителя и объявил, что оплаченное время истекло. Стали собираться. Мне что — то было нехорошо, начинала болеть голова и как — то странно кружилась земля под ногами. Стараясь не обращать на это внимания, я подошла к автобусу, чтобы подняться в салон, но тут меня с подножки сдернула сильная рука. Не успела я возмутиться, как оказалась в салоне мощной машины. Влад повернул ключ в замке зажигания, но машинка и не думала заводиться. Она как вкопанная стояла на месте, а я печально смотрела вслед уходящему автобусу. Влад подергал какие-то рычаги, всё напрасно. Я ехидно произнесла:
— Просто твоя машинка меня не выносит, вот и куролесит. Стоит мне выйти, и она тут же укатит с тобой в город.
От моих слов его осенила какая-то мудрая мысль и, проговорив:
— А вот это мы сейчас проверим! — он обхватил мою шею и по-хозяйски прижался к моим губам, демонстрируя своему упрямому авто нашу несуществующую близость.
Время остановилось. Я не понимала, или мне так плохо или, наоборот, слишком хорошо. С тяжким вздохом оторвавшись от меня, как муха от намазанного медом пряника, он торопливо дернул за рычаг, и подлая машинка ровно заурчала. Он удовлетворенно вскинул брови и, пробормотав:
— Ага, признала — таки! — быстро выехал на дорогу.
Не поняв, кто кого признал, я возмутилась. В ответ он лениво усмехнулся.
— Что, здорово разморило? Реакция у тебя замедленная, спохватилась через полчаса. Хотя, — тут он замолчал, что-то соображая.
У меня перед глазами плясали огненные круги, а в ушах шумело. Ведь знала, что нельзя мешать белое вино с красным, но пила, вот и результат!
Мы летели, будто пытались уйти, по крайней мере, от тайфуна, обогнав по дороге тихоходный автобус с коллегами, и к городу подъехали гораздо раньше их. Заметив, что Влад свернул вовсе не в сторону заводского поселка, я слабо запротестовала. Он упрямо заявил:
— Я тебя к себе везу. Посмотришь, как я живу.
Несмотря на то, что к огненным зайчикам добавились еще и отбойные молотки, я постаралась взбунтоваться:
— А меня ты спросил?
Он язвительно объяснил:
— Нет, конечно! А зачем? Ты же всё равно откажешься. Поэтому и не спрашиваю.
Тут мне стало так плохо, что я замолчала и откинула голову на спинку кресла, не в силах больше возражать. Полагая, что я смирилась с его предложением, найдя в нем светлые стороны, Влад стал довольно посвистывать.
Подъехали к высотному дому за чугунной оградой и медленно заехали в подземный гараж. Влад помог мне выйти из машины. Отчаянно стараясь не упасть, я из последних сил цеплялась за него, нестойко пошатывалась на ставших ужасно мягкими ножках. В полуобмороке заметила, как неодобрительно смотрел на меня леопардовый охранник, но мне уже было всё равно. Скоростной лифт поднял нас на десятый этаж, и я оказалась в его просторной квартире.
Влад повернул меня к себе и с довольной улыбкой прижал к груди, желая прильнуть к моим губам. И тут я потеряла сознание, перед охватившей меня темнотой успев заметить его удивленно — испуганный взгляд.
Очнулась от блаженной прохлады на голове. Открыла глаза, почувствовала на лбу мокрое полотенце, уже согревшееся. Тут он снял его, и положил другое, смоченное холодной водой, и сочувственно спросил:
— Лучше стало?
Мне действительно стало гораздо легче, тошнота отступила и противные дятлы перестали биться в висках, но взамен отчаянно захотелось спать. Превозмочь сон, несмотря на жуткое нежелание спать в чужой квартире, мне не удалось, и я провалилась в беспамятство, как в пропасть.
Утром, открыв глаза, ничего не могла понять. Я спала раздетая в уютной комнате в темно — кремовых тонах. Высокий потолок, удивительно удобный матрас, и, что меня окончательно добило, красные шелковые простыни с черными кокетливыми завитушками по всему полю!
Это последнее убедило меня, что я сплю, и что мне снится такой извращенный сон. Но тут дверь растворилась, и в спальню вошла знакомая высокая фигура с подносом в руках.
Завтрак в постель! Какой кошмар! Я по утрам вообще ничего есть не могу, даже капли кофе в рот не беру, а тут чего только нет! Кофе, сливки, пирожное, омлет, салатик из свежих овощей, и всё это зря! Стало стыдно, хотя за то, что Влад раздевал меня без разрешения, мне положено было возмутиться. Но разве можно сердиться на человека, напрасно потратившему целое утро, чтобы меня накормить.
Нервно сказала:
— Спасибо за заботу, но всё это зря! Я по утрам ничего не ем.
Он не поверил. Решил, что я просто пренебрегаю его стараниями. Поставил поднос на столик возле кровати и молча вышел. Я уныло поежилась. Но что делать? Против организма не попрешь, как говорят мои мальчишки. А бежать его успокаивать, и тем более извиняться, я не хотела, поскольку ни в чем не виновата.
Увидела на стуле в углу синий велюровый халат, оставленный явно для меня, завернулась в него, прихватила свою одежду, аккуратно сложенную на сиденье, и отправилась в ванную. Вчера мне было не до разглядывания чужих апартаментов, но сейчас я тихо ахнула. Да, такой красоты я еще не видела. Кругом желтый металл, голубая плитка с тонким золотистым узором, и на мраморном полу сток для воды. Можно воды лить на пол сколько захочется. Как это актуально для нашей веселой семейки! Мы уже столько раз топили нижних соседей, удивительно, как они на нас в суд еще не подали. Впрочем, они частенько занимались тем же, только страдали уже те, кто ниже. Се ля ви, как водится.
