Читаем без скачивания Том 9. Лорд Бискертон и другие - Пэлем Вудхауз

III

В дни, когда Сен Рок был всего лишь рыбацкой деревушкой, в гавани построили небольшой каменный пирс. К нему рыбаки привязывали лодки и раскидывали сушиться на солнышке сети. Сейчас на нем сетей много не увидишь, потому что потомки тех рыбаков в большинстве своем забросили это древнее занятие, предпочтя более выгодное — сдавать свои суденышки в наем туристам. Через два дня после того, как Пэки Франклин отправился в плавание, изящный и гибкий молодой человек с приятным лицом, которое в данный момент портила легкая бледность, стоял на ступеньках пирса, стараясь с помощью болтливого сына моря в высоких сапогах и синем джерси перебраться в гребную шлюпку, весьма ненадежную на вид.

Прибыв в свой родной город, виконт де Блиссак поселился в отеле «Дез Этранжэ». Учитывая, что его ожидали в гости в Шато, это могло показаться и странным, но у него имелись свои причины.

Сегодня был Праздник Святого Рока, и виконт не собирался его пропускать. Вечером он планировал покутить вволю, как и приличествует в столь знаменательный день. А в дом предков успеет и завтра — да и то, если самочувствие окажется лучше, чем он предполагает. Ну, а если хозяин и хозяйка, месье и мадам Гедж, встревожатся из-за его отсутствия, что ж, виконт, который, как мы уже намекали, к жизни и ее проблемам относился беспечно, только пожмет плечами — не повезло им, что поделаешь!

Мотивы же увеселительной прогулки по водам объяснялись и того проще. Говоря, что виконт де Блиссак никогда не бывает трезв, Гедж преувеличил — трезвым виконту бывать случалось, и даже по нескольку часов кряду, однако к веселью у него и впрямь была неодолимая склонность. Накануне вечером, познакомившись с несколькими приятными постояльцами отеля, слово за слово, он провел с ними бурную ночь, отчего утром проснулся несколько подавленным, и ему показалось, что морская прогулка на свежем воздухе поднимет настроение.

Расчет оправдал себя. Энергично загребая веслами, виконт сразу почувствовал себя лучше.

Утро было чудесное, свежий ветер взбивал на волнах пену, рассыпая под солнцем бриллианты на воде гавани. Белели паруса стоявших на якоре яхт, в синем небе с криками носились чайки. Виконт так воспрянул, что даже крики этих птиц, от которых у него поначалу стреляло в висок, стали казаться ему почти музыкальными.

Весело и бодро налегал он на весла, поглядывая вокруг. А поглядывая, приметил, что в нескольких футах от него несется прямо на его лодку моторный ялик с надписью «Летящее Облако». Виконт подался на ярд-другой вбок, и в эту минуту заметил перегнувшегося через борт человека, курившего трубку, а там — с превеликой радостью узнал в нем старого своего приятеля, Пэки Франклина.

Виконт бурно замахал руками, но Пэки и не глянул в его сторону. Виконт помахал опять. Пэки как будто бы и понятия не имел о его присутствии.

Дело в том, что на палубу Пэки вышел подумать и думал теперь так сосредоточенно, что не замечал никаких маханий.

Светлое чувство крестоносца, толкнувшее Пэки к берегам Бретани, несколько потускнело к моменту, когда он бросил якорь в гавани Сен Рок. Пылал и горел он не меньше прежнего, но, помыв посуду после немудрящего завтрака, признался себе: спроси его кто, а что, собственно, он собирался делать, приплыв на место действий, вопрос поставил бы его в тупик.

Сейчас, когда в жизни Джейн наступил кризис, предложить он ей мог только братскую симпатию.

Чтобы совершить для нее что-то практическое, ему необходимо каким-то манером проникнуть в Шато. Однако ни яйца, ни кофе, ни бекон не подбросили ему ни малейшего намека, как это сделать. Если какая блестящая идея не осенит его, шансы спасти деву в беде у него ниже, чем у Эгглстона.

Однако надежда еще теплилась. Он еще не выкурил трубку после завтрака, а трубка, как всем известно, нередко становится источником тонкого вдохновения. Раскуривая ее, Пэки вышел на палубу и, перегнувшись через борт, приказал своим мозгам приступить к работе, спеша посмотреть, что из этого получится.

Пока что не получалось ничего. Он настоятельно попросил мозги сделать еще одну попытку; и тут до него дошел первый намек — старый добрый Вик вновь возник в его жизни. Блиссак, не сумевший привлечь внимания в сидячем положении, решил, что достигнет лучших результатов, если встанет.

И поступил весьма опрометчиво. Возможно, акробату и удалось бы встать в прогулочной лодке и помахать без всякого для себя ущерба, но у виконта не было и начатков акробатического тренинга. Лодку внезапно качнуло, и он, пошатнувшись, свалился на бок, а уж там легко и плавно соскользнул в воду, точно тюлень, показывающий публике фокус.

В десятках соседних лодок сразу же поднялся тревожный гомон. Французы — нация эмоциональная: вместо того чтобы наблюдать за драмой, развертывающейся у них на глазах, в благовоспитанном молчании, они принялись визжать, вскрикивать, подпрыгивать, размахивать руками. Сначала, уловив весь этот гвалт, Пэки решил было, что поблизости случилось разом с десяток убийств, но через несколько минут, случайно взглянув на воду, заметил барахтавшееся там человеческое тело, а всмотревшись попристальнее, узнал виконта де Блиссака.

— Эй-ей! Привет! — крикнул он.

В самом зрелище он не обнаружил ничего удивительного. Что виконт в Сен Роке, ему было известно, а то, что тот плавает в двубортном костюме лиловых тонов, тоже его не поразило. Полтора года назад Пэки едва удержал приятеля, когда тот собирался нырнуть в полном вечернем наряде в знаменитый нью-йоркский фонтан.

А тем самым приветствовал он его скорее с удовольствием, чем с удивлением.

— Привет, Вик! — крикнул он опять. — Ну, как ты там, а? Вику в этот момент было не очень хорошо. Приветствие застигло его врасплох, и он с легким бульканьем исчез под водой. Когда же выплыл, то стало очевидно, что пловец из него никудышный, и Пэки сообразил, что надо немедленно действовать.

Многие мужчины съежились бы при мысли, что нырять придется одетым. Съежился и Пэки. Виконт ему нравился, но не до такой степени, чтобы портить ради него фланелевый, почти новенький костюм. Однако Дух Доброго Старого Времени был в нем достаточно силен, и Пэки спустил шлюпку. Через несколько минут, выудив беднягу из дрейфа, он благополучно водворил его на борт яхты.

Трогательной встрече несколько мешало выуживание потерпевшей крушение лодки — лодки в Сен Роке стоили денег, — так что вернулся Пэки не сразу; а вернувшись, обнаружил, что и виконт в его отсутствие не бездельничал. Сняв мокрую одежду, он облачился в плащ, разыскал бутылку виски, видимо — по нюху, и теперь пил, спасаясь от возможной простуды.

На расспросы хозяина он отвечал бодро:

— Со мной? О, старый Пэки! Со мной большой порядок. Весьма.

Итон и последующие поездки в Англию и Америку позволили виконту де Блиссаку бегло, хотя и не совсем правильно, говорить по-английски. Он придерживался теории, что говорить надо побыстрее, а уж слова сами о себе позаботятся. Эту простую фразу Пэки понял без труда. Он ласково посматривал на приятеля, как всегда смотрит мужчина на друга, обретенного при драматических обстоятельствах. Они окунулись в приятную беседу.

— А я и не знал, — сказал виконт, — что ты в едешь Сен Рок. Ничего ты мне не говорил на этом Ватерлоо.

— Тогда я еще и сам не знал.

— А что поделываешь тут?

Пэки был настороже. Есть миссии, тайну которых нельзя открывать даже старинному приятелю.

— Да так… Болтаюсь в этих краях. Скажи, Вик, а что с тобой случилось?

— Свалился за борт.

— Да нет! Тогда, полтора года назад. Вдруг исчез из Нью-Йорка. Тебя что, депортировали?

— О, нет. Маман прислала телеграмму, чтоб я на Запад ехал. В Колорадо. Я поехал из Нью-Йорка туда. У меня был большой ран.

— Рана? Ты очень мучался?

— Нет, я хорошо жил. С весельем.

— А как же рана?

— Он там был. Большой такой ран, скоты.

— А-а, доехало! Ранчо! Путаюсь, знаешь, из-за этой твоей привычки переходить на идиш. Но теперь доехало. А почему твоя мама тебя туда послала?

— Прослышала, что я кутеж устраиваю. Она думает, мне нужно лечение отдыхом. Моя маман всегда нечто думает. Поэтому и к Геджам приезжаю в Шато. Это богатые американцы, они сняли Шато. Я полагаю, старый Пэки, маман заставила отвалить их деньжат.

Пэки, присевший на борт, вскочил, будто дерево вдруг раскалилось докрасна. Дрожь восторга вспенилась в нем, объединившись с порицаниями собственной бестолковости. «Вот странно, — подумал он, — что у человеческого мозга, сражающегося с проблемой, обнаруживается любопытная тенденция вечно упускать самое очевидное решение».

До сих пор вопрос о том, как попасть в замок, представлялся ему личным делом, касающимся только его и неведомых Геджей. Как же, гадал он, установить с ними связь, спровоцировать на приглашение? И все время под боком, тут, рядом, находился старина Вик, который может наприглашать столько друзей, сколько вздумается.