Отец Джо кивнул — волосы на его голове жили своей жизнью, как клубок змей:
— Жива.
Драмми взбросил руки вверх, затряс головой, посмотрел на приближающихся Малдера, Скалли и Уитни, всем своим видом говоря: «Я больше не могу».
Скалли могла его понять. Для нее действия отца Джо были именно действом — театральным действом. Ничто в его поведении, в его манере не напоминало ей экстрасенса. Работая по икс-файлам, она много встречала людей, которые убедили ее относиться к феномену экстрасенсорного восприятия серьезно, но отец Джо был совсем не такой.
Драмми снова встряхнул головой и обратился к Уитни:
— Так мы тут всю ночь будем возиться. Аж до рассвета.
Уитни вроде бы задумалась над его словами.
Он показал рукой на людей, идущих будто на бекасиной охоте, прочесывая снег лучами фонарей:
— Пустой номер.
Уитни вздохнула, выпустила воздух серым облаком.
— Давай команду, — сказала она Драмми. — Хватит воду в ступе толочь.
Драмми уж слишком профессионал, чтобы радостно осклабиться, но Скалли видела, что он едва этого не сделал. Выдающийся агент поднес два пальца к губам — и ночь распорол пронзительный свист. Потом он повернулся и зашагал к дороге, к машинам. Остальные агенты повернулись и направились к нему.
Уитни посмотрела с виноватым лицом на Скалли и сказала:
— Понимаю, что у вас есть все основания злиться.
— Да нет, нормально.
— И все-таки. Мне жаль, что я вас побеспокоила.
С этими словами Уитни повернулась и пошла за остальными агентами.
Скалли осталась одна с Малдером и отцом Джо. Она была готова уже взглядом сказать Малдеру, что им тоже пора уже выходить из этого предприятия, но внимание Малдера было сосредоточено на отце Джо, который стоял, уставясь в темную снежную даль.
— Что вы видите? — тихо спросил Малдер.
Скалли застонала про себя от досады.
Отец Джо покачал головой. Закрыл глаза.
Скалли подумала, что такой бездарной игры в экстрасенса она еще не видела.
— Я вижу лицо, — сказал бывший священник, не открывая глаз. — Вижу… вижу глаза. Они смотрят, не мигая.
Едва заметно голос Малдера оживился:
— Кто? Кто это?
Криссмен покачал головой, глаза остались закрыты.
— Неясно. Расплывается… как будто смотрю… будто сквозь грязное стекло.
У Скалли отвисла челюсть, она вытаращилась на Малдера. Неужто он на такое купится?
— Это там, — сказал священник, мотнул головой, будто стараясь помочь своему видению. Но если он не видит сквозь веки, то ничего ему сейчас не видно. — Я знаю.
Тут у него открылись глаза — резко.
Скалли чуть не вздрогнула, потом подумала: «Дешевый эффект». А отец Джо зашагал вперед, наполовину в трансе, наполовину как собака, взявшая след. Слишком легко одетый для такой погоды, в твидовом пиджаке и саржевых брюках, он пошатывался, но шел вперед целеустремленно — очевидно, к далекому скальному выходу.
Малдер несколько секунд смотрел ему вслед, потом сказал сам себе: «Сквозь грязное стекло? Что он имел в виду?»
И направился следом.
Скалли погналась за ним:
— Малдер! Малдер!
Не глядя на нее, как сквозь дрему, он спросил:
— Что такое?
— Стой, Малдер! Стой!
Но он не остановился — топал по глубокому снегу за патером.
Скалли потащилась за ним, говоря:
— Малдер, господи… уже ведь час ночи!
— Можешь бросить это дело, как все прочие…
— Малдер, это больше не моя работа…
Он оглянулся на нее:
— Да, это моя работа. Но ты мне ее сосватала.
Она догнала его, положила руку ему на рукав, останавливая. Он обернулся к ней: на лице написана какая-то отстраненность. Как же она любит это детское лицо. И как оно может иногда достать до печенок…
— Ты прав, — сказала она серьезно, и глаза почти умоляли его. — Это моя вина.
Он криво усмехнулся:
— В каком смысле — «твоя вина»?
Она повела рукой:
— Что втравила тебя во все это. Я думала, это будет на пользу. Выбраться из этого твоего кабинета, выйти опять в мир.
Он едва заметно кивнул:
— Это и оказалось на пользу.
— Да, да. — Она мотнула головой и посмотрела на него почти с мольбою. — Но не на пользу тебе.
Он чуть прищурился, глядя на нее. Он не совсем понял, что она сказала, но хотел понять. А она не могла найти слов.
— Ты думаешь, что отец Джо — мошенник. Тебе противен он, каков он есть — или каков он был. Это я понял. Но, Скалли, я верю этому человеку.
Она постаралась возразить как можно мягче:
— Ты хочешь ему верить, Малдер.
Он отодвинулся, высвободил руку. Скалли, чувствуя, как поднимается в ней отчаяние, сказала:
— Дело же не в пропавшем агенте ФБР, Малдер. Дело в том, в чем было всегда. Ты пытаешься спасти сестру.
Он снова посмотрел на нее пустыми глазами:
— Моей сестры нет в живых.
— Да, нет. Но это никогда не мешало тебе ее искать.
Малдер отвернулся от Скалли, следя глазами за ушедшим вперед отцом Джо.
Выпуская наружу все эмоции, Скалли сказала:
— Я все эти долгие годы была с тобой. Ты веришь, что можешь ее спасти. Малдер, ты не можешь. Ни сейчас, ни когда-нибудь.
Да, она завоевала его внимание, но зато увидела, какое негодование выразилось в его глазах.
— Я серьезно, Малдер. — Ее голос словно провел черту на снегу. — Я не буду больше этого делать. Не буду смотреть, как ты себя терзаешь ради того, что тебе не исправить и не изменить.
Он посмотрел на нее с тем презрением, с каким можно смотреть лишь на того, кого любишь. Она говорила с интонацией окончательности, и они оба знали, что важно то, что теперь скажет он. Потому что это будут слова, которые нельзя взять обратно.
Никогда.
И он сказал:
— Не будешь — не делай.
Посмотрел мимо Скалли на агентов: Уитни, Драмми и прочих — которые уже были на полпути к своим машинам, и вдруг свистнул так же громко, как только что Драмми. Все лица обернулись к нему и Скалли.
— Стойте! — крикнул Малдер. — Ваша группа нужна мне здесь!
Все они, явно уставшие до последней степени, остановились и уставились на Малдера, будто ушам своим не веря. Потом все взгляды обратились к той, кто здесь командовал: к Уитни. Ей решать.
Но Малдер ответа ждать не стал и решительно зашагал в сторону отца Джо.
— Что ты делаешь? — спросила Скалли, изо всех сил стараясь не отстать.
— Пытаюсь не обращать на тебя внимания.
— Потому что я права!
Малдер закатил глаза к небу:
— Она еще меня обзывает одержимым.
Были там у них сказаны окончательные слова или нет, какие-то непростительные резкости, а они все равно оставались парой и бранились, как могут браниться только те, кто навеки вместе.
Отца Джо они догнали быстро. То, что издали походило на скальный выход, вблизи оказалось крутым гранитным обрывом с синим натеком ледопада, ошеломительно красивым посреди сурового зимнего ландшафта.
Вытянув руки, отец Джо медленно двинулся к основанию ледопада — и вдруг остановился.
Потом повернулся к Малдеру и Скалли, тащившимся за ним.
— Здесь оно, — сказал священник. — Здесь оно. Здесь.
Он упал на колени, будто хотел умолять или же произнести молитву, но вместо этого стал раскапывать снег.
Малдер подошел, опустился рядом на колени и тоже стал лихорадочно раскапывать белую глубину.
А Скалли просто осталась стоять. Глядя на них. Думая, не спятили ли они оба. Гадая, не разыграл ли тут бывший священник фальшивую трагедию, на которую Малдер — уж кто-кто, а он с его опытом должен был бы разбираться — купился. Стоит на коленях в экстазе неофита…
Она слышала, как возвращается группа — шаги по снегу смешивались с ворчанием: Уитни вела свою группу обратно к экстрасенсу и легенде икс-файлов, который сейчас был у них консультантом.
Они двое продолжали руками в перчатках разгребать снег у основания ледопада, разгребать с такой горячностью, которую результаты — пока что полученные — никак не оправдывали. Но группа ФБР все же стояла вокруг, глядя на это странное, если не жалкое, зрелище.
Малдер оглянулся на зрителей:
— Ребята, не стесняйтесь помогать. Нам бы тут лопаты не помешали.
Малдер встал и поднял отца Джо. Бывший патер казался оглушенным. Малдер отвел его в сторону и кивнул фэбээровцам, предлагая занять их места. Те, как школьники, надеющиеся, что учитель не будет настаивать на неожиданной контрольной, посмотрели на Уитни с мольбой о милосердии. Каковая осталась без ответа.
Принесли лопаты из джипов, и вскоре агенты уже работали, убирая снег от основания ледопада. Но и они нашли то же, что и прежде: ничего. Потом лопаты уперлись в лед — дальше копать было невозможно.
