Послышалось тихое тявканье, и лаз осветился тусклыми, зеленоватыми огоньками, которые закружились под земляным потолком. Это Крепкие Когти генас? Или Старейшина?
Запах, что чувствовался уже у входа, становился почти невыносимым, чуть ли не вышибая слезу. Нет, нечистотами не воняло, просто никогда в жизни я не чувствовала настолько сильного звериного запаха, смешанного с ароматами земли и растений. Никогда в жизни? Хм...
Не очень длинный ход вёл в большую пещеру. По её стенам вились гигантские корни древа-предка. Насколько мне удалось разглядеть, у норы имелось ещё два хода. Посреди неё лежал огромный зверь, намного больше Крепкие Когти или других волков. В полутьме было не очень понятно, какого цвета его шерсть, но явно светлее, чем у моего проводника.
Старейшина поднял голову. Раздался низкий хриплый голос:
— Полной луны тебе, Отделённая.
По телу пошли мурашки, а ноги сделались ватными. Ладони снова стали липкими.
— И вам тоже...
— Не бойся, здесь тебе не причинят вреда. Хозяин леса просил позаботиться о тебе, когда ты проснёшься.
— Кто он такой?
— Хозяин леса, он... Хозяин леса, — ответил Старейшина и закряхтел, как раньше Крепкие Когти. Кажется, это всё-таки смех. — Такие вопросы задают обычно только щенки.
— Как король?
Где-то я должна была слышать о Хозяине леса...
— Не совсем. Он не правит, скорее, заботится о лесе, защищает его. И пользуется всей его силой, — сказал Старейшина и, помолчав, добавил: — Можно сказать, он воплощение силы леса. Как Покровители стихий.
— Ясно.
На самом деле, ничего не ясно, но...
— Как я здесь оказалась?
— Тебя принёс Хозяин. — Старейшина задумался. — Я не могу сказать точно когда, это было очень давно, и прежний Старейшина тогда сам был учеником. Но прошло примерно сто лет или чуть меньше.
Интересно, на сколько меньше?.. Ну, за такое время волосы, оставшиеся на поляне, вполне могли стать настолько длинными. А как я могу ходить и вообще двигаться, если лежала чуть ли не целый век?
— Зачем я Хозяину леса?
— Этого никто не знает, кроме него. Он приготовил дом, ведь вряд ли тебе будет удобно жить в наших норах, если ты захочешь остаться. Здесь тебя никто не тронет. Можешь побыть у нас или пойти сразу в Светлый Лес. Или к людям.
— Но что со мной случилось? Вам известно что-то ещё?
— Нет. Только то, о чём я уже говорил. Крепкие Когти сказал: ты ничего не помнишь.
— Не совсем ничего, но... — Я вздохнула. — Что со мной не так? Почему я помню, как разговаривать, ходить? Не помню, кто я, но знаю, кто такие мар-даан-лаид, и что дерево над нами — это древо-предок. Откуда оно здесь?
— Это нам не известно. Но наше племя всегда жило рядом с ним. Оно очень древнее. Может, у тебя получится пробудить его, и оно поведает свою историю. Было бы интересно.
— А как вы можете разговаривать?
— Это дар Хозяина. Иначе мы бы не поняли друг друга.
Я вспомнила, как они меня называли.
— Почему «отделённая»?
— Хозяин отделил тебя от леса.
— Что это значит?
— Я не могу объяснить. Сам не понимаю. Просто мы чувствуем некую отдельность. Ты не отрезана от леса полностью, только какая-то черта или часть тебя... Может, это было нужно для твоего спасения?
— Спасения?
— Твой сон. Разве не такой ваш народ называет «последним сном»?
— Я... не знаю.
Волк хмыкнул почти как двуногий.
— Когда вас смертельно ранят, вы сначала как бы глубоко засыпаете. Впрочем, это всего лишь моя догадка. Только Хозяин может объяснить, что именно он сделал с тобой.
Да уж... Понятно, что ничего не понятно. Кажется, я забыла очень много. Но может, нужно просто подождать?
— Можно остаться? — спросила я. — Ненадолго.
Старейшина кивнул.
— Пойдём, — сказал Крепкие Когти и поднялся, — посмотришь свой дом.
Глава 8. Что-то не так
В маленькой, но вполне уютной комнатке царил хаос. На полузастеленной кровати лежала одежда, на столике — ворох бумаг и стопки книг, небольшой шкафчик у двери был забит полностью: дверца не закрывалась, наружу вылезали тряпки. На тумбочке у кровати стояло множество маленьких склянок — от мешанины их запахов Фар чихнул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Простите за беспорядок, — Мильхэ прошла к столу и прикрыла книги. — Придётся, наверное, вам устроиться на полу.
Твари чащобные, как у неё получается извиняться и приглашать сесть с такими морозящими интонациями? Проходите, замерзайте, подыхайте и катитесь отсюда в Чащи!
Покопавшись в своём рюкзаке, Мильхэ достала синий свёрток и протянула его Фаргрену. Внутри обнаружился невзрачного вида мешок, и напарники принялись вытаскивать на свет содержимое. Его получилось много — мешок оказался с сюрпризом! Очень приятным. Унат-хаарские поделки высоко ценились, особенно сумки-рюкзаки: в них можно было положить больше, чем они должны вмещать.
— Ого! — воскликнул Рейт. — Смотри!
Он передал брату большой фиолетовый кисет, и тот, заглянув внутрь, присвистнул:
— Паралички! Раскошелились для нас... А там, должно быть, отравки. — Лорин потянулся к тёмно-зелёному мешку и встряхнул его в руке. — На вес не меньше сотни.
Таких кисетов с наконечниками для стрел нашлось не по одному. Хмурый Геррет повертел в руках небольшие цилиндры.
— Дымовухи, — хмыкнул он и снова заглянул в мешок, — много.
Рейт и Лорин веселились, как скорпикошки, нажравшиеся жгучелиста: кроме всего прочего, их обеспечили запасом тетив и древков. Геррет с невнятным возгласом сцапал полупрозрачный кисет с несколькими оранжевыми шариками внутри. Мильхэ взяла себе мешочек с бело-голубыми, и на секунду ледышка дала трещину: на её лице мелькнуло явное удовольствие.
«И тебя растопить можно, да?» — подумал Фар и спросил:
— Что это?
— Драконья атака, — ответил Геррет.
— Серьёзно?
О «драконьей атаке» слышали все, но мало кто видел вживую эти генасские снаряды. Они скрывали в себе огромную мощь: даже самый слабый приём — воды, огня, воздуха, или земли — превращал маленькую фигульку в поток стихии, сравнимый по силе с драконьим. Стоили эти крошки очень дорого.
Многое из снаряжения предназначалось для защиты и лечения: охранки, средства для перевязок, разные снадобья. Приделать оторванную голову или выдранное сердце на место они, конечно, не могли. А жаль: Фара уже одолевали догадки о том, что их ждёт.
— Маатар меня сожги, если это не для того, о чём я думаю, — пробурчал Геррет.
— Для Тварей, — выразила общую мысль ледяная статуя в форме эльфийки.
Точнее не скажешь. Именно такое снаряжение было в ходу на Тёмном Тракте и в Чащах. Сталкиваясь с Тварями, никто не пытался справиться с ними чисто в лоб. Обездвижить, ослабить и только потом убить. А лучше слинять, если можно.
— Исследовательская экспедиция, да? — Голос Геррета сочился ядом. — А не наши ли кишки предполагаются в качестве объекта исследования?
Действительно... Вопрос только, кто будет исследователем? Твари? Или всё-таки орки?
Фаргрену ещё подумалось, что заказчик очень богат: так много снаряжения прислал. Слишком много — на Тракт столько не берут. Или кто-то не очень разбирается в чащобных походах, или... кому-то и правда выпадет шанс как следует изучить свежие наёмничьи потрошки.
Но ведь их посылают на север, в орочьи земли!
— Очень вдохновляет, — буркнул Геррет, глядя на доставшиеся им сокровища.
***
Выйдя следующим утром на пока ещё тихую улицу, Фар поёжился — дул не слишком приятный ветер, и в волчьей шкуре было бы гораздо теплее.
У Таверны его ждали напарники. Сегодня все выглядели по-другому. Геррет и близнецы — и сам Фар — облачились в любимый всеми чащобниками доспех: из стальных пластин, нашитых на кожу и покрытых ею же. Вот только у всех доспехи были, хоть добротные и подогнанные по фигуре, но обычные, а у коротышки на каждой заклёпке красовался крохотный символ Айсена. И выглядело всё новёхоньким!
