полностью Даша так и не решилась.
…Даша подумать не могла, что детская любовь Фарида превратится в маниакальную страсть. Казалось, была дружба, и, конечно, она замечала, что нравится ему. Но не только ему! А Фарид ни одного парня близко к ней не подпускал. Ее это даже устраивало. Если бы не это его признание в девятом классе, не откровенная злость, которая тут же исказила красивое лицо, когда она, всерьез не приняв его слова, рассмеялась… Синяки от его пальцев на запястьях скрывала долго – так сильно вцепился, она даже вырваться не пыталась.
То, что после этой сцены Даша начала его сторониться, не помогло – Фарид просто обезумел, его дружки избивали каждого, кто пытался с ней познакомиться. Он следил за ней, это было очевидно. Однажды Фарид вроде бы в шутку сказал, что готов заполучить ее любой ценой. Ей бы насторожиться, но она даже не приняла его слова всерьез. Это стало ее ошибкой, но поняла это Даша слишком поздно. Нужно было все-таки пожаловаться отцу, как только Гафуров впервые пригрозил, что возьмет ее силой.
Она боялась, но молчала. Еще и потому, что понимала: папа, узнай о ее страхах, кинется с Фаридом разбираться. А у того отец – главный прокурор города, мать – заместитель мэра. Кто будет виноват? Так и получилось, что страх за отца перевесил собственный.
Беда случилась летом: после очередного ее отказа Фарид выполнил свои угрозы. Она возвращалась вечером от одноклассницы, остановилась машина, дружки Фарида схватили ее, затолкали на заднее сиденье… Наверное, один из них перестарался, когда ударил по голове – очнулась она уже от боли, первое, что увидела – искаженное похотью лицо Фарида… Ей тогда было шестнадцать…
– Дашуль, о чем задумалась? – Муж смотрел с тревогой. – Ты иногда вот так уходишь в свои мысли, и поверь, страшно на тебя смотреть. Никак не привыкну.
– Папу вспомнила, – отговорилась она, вытирая выступившие невольно слезы. – Я даже не знаю, жив ли он. Кажется, до сих пор зла на него, а накатит иногда – и понимаю, как его не хватает. Но что говорить, наверное, счастлив с новой женой, может быть, и ребенок есть. Зачем ему я?
– Ты никогда не рассказывала, почему он так резко уехал? Это же как-то с Гафуровым связано?
Дарья вдруг подумала, что вот все у них с Родькой есть – любовь, дети, достаток. А доверия у мужа к ней нет. Такого полного, когда можно бы жене и поплакаться, когда проблемы, обсудить, вместе пережить. Но нет. Родион никогда близко к делам ее не подпускает – а ведь были сложности, были! Долгов набрал, но жизнь ее и детей в тот период не изменилась. Лицей оплачивал, фитнес ей и еще курсы дизайна, даже на Бали отправил на месяц всех троих. Все в долг, как потом выяснилось: случайно жена его друга-банкира проговорилась.
Даша тогда решила – развод. Жить без доверия смысла не имеет. Ну неужели бы она не поняла, что денег в семье нет? И не нужны ей ни Бали, ни фитнес. Учебу детям сама бы оплатила – вон золотых побрякушек полная шкатулка, сдала бы в ломбард. Ну, раз не нужна ему ее поддержка, тогда – все, хватит. Это – не семья, когда молчком друг от друга… Она уже заготовила гневную речь, но тут вспомнила, что сама-то от Родиона ту историю с Гафуровым скрывает столько лет! Выходит, недоверие у них взаимное…
Может быть, сейчас пришло время?
– Да, папин побег связан с Гафуровыми. Ты знаешь, машину Фарида какая-то фура снесла в кювет. Он чудом выжил, теперь инвалид. Это случилось, когда мне было шестнадцать, – осторожно начала она.
– Я в курсе. Но при чем тут твой отец? Не он же был за рулем той фуры?
– Нет, конечно. Останки сгоревшей машины нашли за сотни километров от места аварии, но водитель скрылся. Так и неизвестно, кто это был, фуру угнали со стоянки мотеля, пока водитель спал. Ты же знаешь, что отец Фарида – прокурор, врагов, естественно, тьма, наверняка были проверены все возможные версии. Но Гафуров для себя назначил виновным моего папу. С первых дней после аварии в автомобильном салоне отца начались проверки. Налоговая, СЭС, пожарники, сам знаешь, как это бывает. Его бизнес явно давили.
– Подожди, но что-то тут не стыкуется. Причина должна быть, основания… или я чего-то не знаю, а, Даш? – пытливо посмотрел на нее муж. Дарья вздохнула.
– Да, Родион, основания были. Гафуровы решили, что мой отец отомстил их сыну. Летом того года Фарид меня изнасиловал. Они уговорили меня не писать заявление, я по глупости согласилась. Ты помнишь, как его мать потом меня обзывала, ты же все слышал!
– Но я подумать не мог…
Даша с болью смотрела на побледневшего мужа, понимая, что сейчас, после ее признания, он должен будет решить, сможет ли жить с ней дальше. «Что же, если не простит, я пойму. Только детям что скажем? Почему вдруг развод?» – совсем сникла она, когда Родион молча поднялся со стула и, резко распахнув застекленные двери, вышел на веранду. Даша мгновенно замерзла от ворвавшегося в теплое нутро кухни холодного ветра, но встать со стула и пойти прикрыть за мужем дверь так и не решилась. Сколько времени она просидела в этой напряженной позе? Думая только о том, что вот так, за несколько секунд, сказав всего пару фраз, она потеряла Родиона.
Замерзнув окончательно, она поднялась со своего места и, чтобы хоть чем-то себя занять, начала мыть посуду. Все так же с веранды тянуло ветерком, муж не торопился вернуться в тепло дома, а Даша неожиданно разозлилась.
«Пауза затянулась, Варлей, – мысленно обратилась она к нему. – Почти двадцать лет любил, а тут вдруг раз, и все закончилось? Так не любовь, значит, это была, давай уж, решай что-нибудь…»
Он подошел сзади и, крепко обхватив ее руками, прижал к себе. «Замерзла? Это я виноват, прости», – сказал тихо. Затылком Даша ощутила спокойное дыхание, а от легкого прикосновения сухих губ к мочке уха по телу пробежалась волна дрожи. Она столько лет с ним, а никак не может привыкнуть к этой магии: одним только поцелуем муж мог возбудить в ней желание. И ладно бы, если бы это случалось только в спальне…
Родион развернул ее к себе.
– Даш… правильно, что тогда не рассказала правды, я б убил его. Добил! И сел лет на двадцать.
– Поэтому мы с мамой и молчали…
– Не знаешь, Фарид жив?
– Не знаю, – насторожилась
