пришла. Ну хотя бы что-нибудь о себе Ваньке рассказала?
– Ничего. Договорились, что он Варвару сегодня подготовит к встрече, а завтра Анна придет в кафе, куда Ванька пригласит и Варю. А почти к концу рабочего дня в прозекторскую доставили ее труп. Мрак… Даш, вот нужны Варьке эти волнения? Я так Ивану поначалу и сказал – не было матери в ее жизни, пусть бы так и оставалось, – неуверенно произнес Родион.
– С ума сошел, Варлей?! Себя на ее место поставь. Конечно, у нас она росла как родная. Моя матушка, да и отец, пока жил с нами, между нами различий не делали. Все поровну – подарки, поездки, развлечения. Стоп. Только сейчас дошло – с час назад матушка звонила, интересовалась, все ли в порядке… У меня такое чувство, что ей все же известно о воскрешении сестры из мертвых. Как думаешь, может такое быть?
– Почему нет? Логично, если Анна ей первой открылась. Непонятно, почему именно сейчас? Что такого произошло в ее жизни, что она рискнула объявить себя живой?
– Вот именно, дорогой, причина должна быть обязательно. Странная история…
– А я одного не пойму – как это Катерина Петровна умудрилась похоронить ее почти тридцать лет назад? Опознала труп?
– Там опознавать было нечего. Все случилось в нашем дворе на Вознесенской, тетя Аня приезжала к нам в гости. Пробыла недолго, отдала мне подарок ко дню рождения и ушла. Мама собственными глазами из окна наблюдала, как она садится за руль. Я в это время за столом доедала кусок торта. И вдруг взрыв, я к – окну, а там горит машина, вокруг суета… мама из квартиры выбежала, заперла меня снаружи. Остальное «кино» я смотрела в окно.
– Ты никогда об этом не рассказывала… Я думал, Анна в аварии погибла.
– Такую версию мама с отцом озвучивали всем. А на самом деле тетю Аню убили. Только, выходит, не убили… Я вот вспомнила, милиция тогда так быстро приехала, словно за углом ждали. Когда я к окну подбежала, во двор как раз две машины въехали одновременно. Одна – черная «Волга», вторая – милицейский «уазик». Это что, постановочный спектакль был? Чего ради?
– Отец твой где в это время находился?
– На работе. Он от мамы обо всем узнал только вечером, когда вернулся.
– Ты уверена? Ну, хорошо. Скорее всего, твои родители были в курсе постановки, Даш. Катерина Петровна – с самого начала, а мужа просветила только после удачного завершения дела. Пусть вечером. Кстати, в девяностые многие братки таким образом уходили от закона.
– Но тетя Аня никак на братка не тянула! – усмехнулась Даша.
– Значит, была как-то связана с бандитами, например была любовницей криминального авторитета. Знала о нем много.
– Да ладно… хотя… Варьку-то она от кого-то родила. Но жили они вдвоем. Нет, подожди, там был какой-то приходящий папа, Варька показывала мне его подарки, хвалилась. Только я тогда думала, что она все врет, ей всего шесть лет было, мало ли что ребенок насочиняет.
– Варвара – Тихоновна, отчество, скорее всего, от настоящего отца. Неужели ты это имя Тихон от родителей ни разу не слышала?
– Слышала, конечно, но уже после смерти тети Ани. В разговорах с отцом она часто повторяла: «Если бы не Тихон…» А дальше шли упреки в адрес тети Ани в духе, что, мол, связалась с ним. Да, вероятно, этот Тихон и есть отец Варьки. Если еще жив. Знаешь, странно как-то, но моя мать всегда говорила о тете Ане с пренебрежением, упирая на то, что ее жизнь – пример, как не нужно жить. Отец соглашался. Но эти разговоры никогда не велись при Варьке.
– Даш, нужно твою матушку попытать, пусть все расскажет как было. Теперь смысла нет скрывать правду, сестры в живых нет.
– Можно попробовать. Но ты ее знаешь, если что не по ней, выключит скайп.
– Жаль, что с отцом ты совсем не общаешься.
– Он нас бросил, уехал в Германию и там сразу женился. Мама не простила, мы с Варькой тоже были обижены на него, в общем, даже не пытались найти.
– А он? Неужели вот так просто вычеркнул вас из списка близких?
– А зачем мы ему были нужны в новой жизни со своими проблемами? Что связывало его с нашей страной? Александр Нил – немец и всегда этим гордился. Представилась возможность эмигрировать – не задумываясь, уехал. Так что поговорить с ним не удастся. Мать, я уверена, даже не знает, где он живет. И я не знаю, и Варя.
– Кстати о Варваре… а где она была, когда ее мать взорвали? У вас?
– Нет, Варька была в санатории. Не знаю, с чем лежала, вроде горло ей лечили, хронический тонзиллит. Она помнит только белую палату и доктора.
– Негусто. А что Катерина Петровна по этому поводу говорила?
– Да я как-то и не спрашивала. Какая разница? Это даже хорошо, что Варька не видела сам взрыв, да и на похоронах не была. Это же надо – спектакль какой разыграли!
– Нужно бы все-таки прояснить вопрос – роль твоей матери в этом действе заранее отрепетирована? Или она не ведающий истину статист? – гнул свое Родион.
Глава 6
Стася Одинцова подслушала весь разговор родителей – от начала и до конца. Когда мать вдруг резко рванула к двери кухни, успела спрятаться в родительской спальне. Потом вновь вернулась на свой пост. Из-за плотно закрытой матерью двери отдельные слова были совсем не слышны, но общий смысл беседы Стася уловила. Когда поняла, что взрослые больше не скажут ни слова, поспешила смыться с занятой позиции. Она тихо отошла от кухонной двери, сделала несколько осторожных шагов по коридору и только тогда нарочито громко хлопнула дверью туалета.
Как отнестись к полученной информации, она пока не знала, но запахло семейной тайной, серость существования в скучной со всех позиций семье приобрела краски. Пока бледные, потому что воскресшая так неожиданно бабуля была для Стаси фигурой абстрактной, красивым лицом на портрете, и только. А дед и вовсе был известен только именем – Тихон. Да и был ли дед? До сегодняшнего дня ее этот вопрос не волновал, от отсутствия в ее жизни древних предков она не страдала, пирожками и сладостями ее никто в детстве не баловал. Мама, правда, по праздникам пекла йогуртовый торт, любимый всеми – и Одинцовыми, и Варлеями.
Стася тяжело вздохнула – как не хватает ей Вероники, которую дядя Родион сослал в Лондон! Нет, они, конечно, общаются каждый день по
