Читаем без скачивания Обворожительна. Мертва - Никольская Ева

В конечном итоге, мне надоело играть с ними в гляделки – подойдя к окну, я задернула шторы. Но едва успела отвернуться, как услышала требовательный стук по стеклу. Пришлось снова отодвинуть занавеску и вопросительно посмотреть на нахохлившееся трио. Они – на меня.

– Чер-р-рт! – выругалась я примерно через минуту. – Так и будете пялиться, уважаемые?

В ответ пернатые «болванчики» даже не каркнули. Повторив трюк со шторой, я убедилась, что долбить по ни в чем не повинному витражу они могут долго, вдумчиво и с удовольствием, поэтому запаслась терпением. Мельком глянула на себя в зеркало и пошла собирать сумку, с которой приехала в Гримуршир. Находиться в квартире, если решила на время задержаться в рядах покойников, было глупо: рано или поздно сюда заглянут либо полицейские, либо Элла, а связываться с сестрой я пока не собиралась, хотя и очень хотелось.

Это было жестоко с моей стороны – не отправить ей весточку о своем чудесном воскрешении. Но более безжалостной я считала ложную надежду, ведь если слова рыжего доктора верны, рано или поздно жизненный «заряд» у меня закончится, и я умру, как все нормальные люди.

Или все же нет?

Проклятье! Следовало не тупить, цепляясь за убежденность в его ненормальности, а расспросить господина Крофта о своей участи в подробностях, чтобы знать, на что рассчитывать. Впрочем, никто не мешает мне сделать это, навестив повторно городской морг. Только сначала надо получше замаскироваться, чтобы во мне уж точно никто не признал исчезнувший труп. А то всякие дотошные инспекторы очень не вовремя решили проявить рвение в поиске пропавших.

В том, что я видела в отражении, от Кайли О’Коннелл остались лишь лицо и длинные светлые волосы. Как раз с ними я и решила поэкспериментировать. Окинув взглядом комнату, пустовавшую почти год с моего последнего визита в Гримуршир, попыталась понять, что именно хочу взять с собой с учетом грядущей смены имиджа.

После непродолжительных раздумий выбрала лишь миниатюрный электронный носитель с семейными фотографиями, водительские права, выгравированные на металлической пластине и несколько банковских жетонов на случай, если срочно понадобится приличная сумма. Также сунула во внутреннее отделение сумки пачку наличных, приготовленных для мистера Блэйка, но так ему и не переданных. Сейчас я была даже рада этому, потому что обращение к любому из именных счетов могло вывести на мой след полицию, а я пока не планировала возвращаться в мир живых.

Мой клатч канул в небытие вместе с платьем, в котором я обедала в кафе. С ними пропала остальная одежда, а также новый переносной телефон с менее громоздкой трубкой, чем была у старого, удобной антенной и миниатюрным экраном для видеосвязи, настроенный на всемирную сеть гаджет в виде записной книжки, визитница, деньги, паспорт и один из жетонов.

В прошлом я стала жертвой виртуозных карманников и теперь редко брала в город носители с большими суммами на счету, поэтому о потерянном жетоне особо не сожалела, чего не сказать про документы. Но восстанавливать их, считаясь мертвой, было бы странно. Когда окончательно воскресну (если повезет), тогда и буду решать этот, без сомнения, важный вопрос. К счастью, часть ценных вещей осталась в квартире и потому не попала в руки моих похитителей.

Закончив с приготовлениями, я осторожно заглянула за занавеску, проверяя наличие сторожевых воронов, подозрительно притихших за окном. Убедилась, что пернатая команда бдит, прокралась на цыпочках к выходу и, заблокировав дверь с помощью кода, который знали только мы с сестрой, отправилась стричься.

Ближайший салон красоты от здания, на втором этаже которого располагалась моя квартира, обошла стороной, опасаясь, что его проверят констебли, если вдруг вздумают искать «ходячий труп». Для внешнего преображения я выбрала небольшую уютную парикмахерскую на соседней улице, там скучали в отсутствии клиентов две мастерицы. К той, что помоложе, я и села.

– Что желает мисс? – звонким голоском прощебетала девушка в черном форменном переднике, надетом поверх длинного вишневого платья.

– Стрижку и покраску, – попросила я, снимая громоздкие очки, и чуть тронула скулу, поморщившись, будто ощупывала место недавно сошедшего синяка. Изобразив смущение, «созналась»: – Бывший совсем озверел. Хочу свалить из города и из его жизни, чтобы не смог найти. Так что перевоплощение требуется кардинальное.

– А в полицию заявить не пробовали? – подала голос пожилая мастерица, наблюдавшая за нами со своего места.

– Заявляла, – почти не соврала я и совершенно искренне пожаловалась: – Толку от этой полиции!

– Да уж, – поддержала меня молодая – она тоже, по-видимому, не питала к людям в лиловой форме теплых чувств.

– А я бы все равно засудила гада, посмевшего обидеть женщину! – воинственно заявила ее пожилая напарница. – Чтобы неповадно было, – добавила мстительно, а потом, глянув на часы, совсем другим тоном сказала: – Пойду домой, Сара, все равно сегодня народу мало. Ты тут закрой все сама, когда закончишь.

– Конечно, мама! – пообещала девушка, в которой я только сейчас заметила сходство с коллегой постарше. – Иди! И приготовь нам на ужин…

– Знаю, знаю, – отмахнулась ее родительница, – цыпленок на вертеле с тушеными овощами.

От упоминания некогда любимого блюда я почувствовала тошноту, поэтому очень обрадовалась, когда предположительная хозяйка салона покинула, наконец, свои владения. Дочь ее больше тему еды не поднимала, полностью сосредоточившись на выборе новой прически для меня. Сойдясь на стиле мастеровых, о котором буквально вопила моя одежда, мы остановились на стрижке с косой асимметричной челкой и чуть более светлыми прядями в волосах цвета кофе. Для тонирования бровей и ресниц я купила специальный крем, который тут же спрятала в полупустую сумку.

Вдохновленная покладистостью клиентки Сара довольно быстро превратила меня из длинноволосой блондинки в хулиганистую малолетку, ибо с новой прической я выглядела еще моложе. Пока девушка разводила краску возле раковины, мы перебросились с ней парой ни к чему не обязывающих фраз. А потом она вернулась, намереваясь прибрать место перед следующим этапом работ. Совок и швабра выскользнули из ее рук, а я чуть не оглохла от испуганного девичьего визга.

– Ну что опять? – Скривившись, как от зубной боли, я потерла ухо и укоризненно посмотрела на мастерицу.

– Опять?! – Глаза ее, казалось, округлились больше прежнего.

– Что случилось? – исправилась я, проявив положенное в таком случае беспокойство.

– Ваши волосы!

– И что с ними? – Я посмотрелась в зеркало, напротив которого сидела. Стрижка как стрижка: справа доходит до середины шеи, слева открывает ухо… все в порядке.

– Не те волосы! – указав пальцем на пол, воскликнула Сара.

И вот тут-то до моего заметно притормаживающего сознания дошло, в чем причина переполоха. Не будь последние сутки моей жизни насыщены еще более странными событиями, я бы тоже закричала. А так лишь задумчиво осмотрела кучки пепла, оставшиеся от обрезанных прядей, и, тяжело вздохнув, выдала первую попавшуюся чушь, которая пришла мне в голову.

– Простите, это побочный эффект экспериментальных лекарств, которые я принимаю. Мне следовало предупредить.

– Следовало, – немного помолчав, кивнула девушка и, подняв швабру, принялась сметать то, во что превратились мои волосы. – Надеюсь, ваша болезнь не заразна, мисс? – спросила она с опаской.

– Нет, что вы! Это… генетическая аномалия, совершенно неопасная для окружающих, – на ходу придумала я и виновато улыбнулась.

Больше мы не разговаривали. Пока меня красили, единственным, что занимало мои мысли, был поход в морг и новая встреча с мистером Крофтом. Судя по тому, что творилось со мной и вокруг, в его невероятных словах крылось куда больше правды, чем мне казалось раньше. А значит, нам просто жизненно необходимо было снова поговорить. На залитую солнцем улицу я вышла коротко стриженной брюнеткой в кепке и очках, прикрывающих «синяк», и почему-то совершенно не удивилась, когда Сара, выпроводив меня за дверь, торопливо повесила на нее табличку «закрыто».