Читаем без скачивания По ту сторону барьера - Иоанна Хмелевская

— Хоть и наслышаны мы были о том, что мадам — редкий специалист в нашем деле, но никак не мог предположить, что до такой степени. Чтоб молодая женщина столь отменно разбиралась в тонкостях разведения коней... Видимо, в вашем поместье в Польше тоже имеется конный завод и вы сама им управляете?

С трудом удержавшись от смеха, я тем не менее обрезала бесцеремонного француза, холодно заявив:

— То, что находится в моих польских поместьях, вряд ли можно назвать конным заводом, просто во всяком уважающем себя поместье имеются лошади и хозяева смолоду учатся с ними обходиться. Не полагаете ли вы, однако, что я лично занимаюсь чисткой лошадей и конюшен?

Все рассмеялись, а бесцеремонный заведующий принялся извиняться перед дамой, повторяя:

— Разумеется, я так не думаю, но по вопросам мадам графини вижу, что вся история этого дела вам известна досконально, ведь вы помните всякую знаменитую лошадь — и Золотую стрелу, и Кассия, и Дельгадо, а ведь это было в столь древние времена!

— Не столь уж древние, — возразила я. — Дельгадо из моих Секерок прадедушка лично сюда привез, лучшим производителем был этот жеребец, и я не понимаю, почему это так господина управителя удивляет...

Тут господин управитель и вовсе скомпрометировал себя в моих глазах, издав внезапно совершенно неприличный звук, словно нельзя было воздержаться от оного в присутствии дамы. В негодовании отвернувшись и вся вспыхнув, я поспешила было удалиться, но этот бесцеремонный француз, отнюдь не смутясь, небрежно бросил мне «пардон», а сам извлек из кармана пиджака некий маленький черный предмет и, приложив его к уху, принялся разговаривать с невидимым собеседником. Сразу вспомнились мне все эти люди на улицах, разговаривающие неизвестно с кем, и поверенный Дэсплен, говорящий с помощью такой финтифлюшки с судьей Марто.

Тут подошел молодой человек и тоже довольно бесцеремонно обратился ко мне:

— Вы графиня Лишницки, если не ошибаюсь? Разрешите представиться — я Поль Реноден, очень приятно познакомиться. Мы ждали вашего приезда, чтобы провести заседание Правления. Надеюсь, вы лично примете участие?

Я просто не знала, что ответить. Ну что за порядки? Незнакомый мужчина подходит и знакомится, будто я первая встречная, что за панибратство? Понимаю, правление, я его член, но меня никто не предупредил, что придется лично участвовать.

Я растерянно оглянулась, к счастью, месье Дэсплен оказался поблизости. Выяснилось, что молодой человек, представившийся мне Полем Реноденом, является генеральным секретарем акционерного общества «Ипподром», немалая шишка, этим отчасти снимается его вина, но как я буду принимать участие в заседании? Месье Дэсплен успокоил меня, пояснив, что участие мое будет заключаться лишь в присутствии, выступать и подавать реплики будет он от моего имени. А принимать судьбоносные решения в жизни акционерного общества без моего личного присутствия ну никак нельзя.

Я молчала, не зная что ответить. Если без моего личного участия не обойдется ни одно заседание правления — я не вижу выхода. Ведь во Франции я намерена пробыть недолго. А что будет потом? И опять воздержалась от вопросов, ибо, похоже, кроме меня никто не видел в данном обстоятельстве никаких сложностей. Ладно, потом спрошу у месье Дэсплена, когда останемся с ним один на один.

И тут выяснилась еще одна неприятность. Оказалось, я приглашена этими господами на обед в резиденции правления нашего акционерного общества. Зачем это, интересно? Мне пояснили — чтобы я познакомилась со всеми сотрудниками общества. А это еще зачем? Ну, лично быть знакомой с руководством — оно понятно. А на кой мне знакомиться со всеми этими клерками, с мелкой сошкой? Что за времена настали! Но я опять смолчала, раз уж решила — помалкивать, значит, надо придерживаться своего же решения, глядишь, быстрее разберусь в законах, которыми руководствуется этот странный мир, в который угодно было судьбе меня забросить. Вот только как быть с платьем? Раз званый обед, значит, непременно надо переодеться, а никому из окружающих меня мужчин, походке, и в голову не приходила такая необходимость, во всяком случае, никто об этом не заговаривал. Не явлюсь же я на обед в легком платье и в сандалиях?

И тут на помощь пришел Роман. Я уже привыкла прибегать к его советам в затруднительных случаях и в данном, отозвав его в сторону, спросила, как же быть с обедом. Роман пояснил — предстоящий обед вовсе не торжественное мероприятие, а просто встреча сотрудников одного учреждения в столовом помещении их же компании. Они и без того там обычно перекусывают, потому что домой никто не успевает.

Непонятно. Как это перекусывают и почему бы не пообедать служащим дома?

— Потому, — как ребенку, объяснял мне Роман, — что в перерыв на обед они не успели бы съездить домой. Обычно служащие живут далеко от места работы, да и готовить обед им некогда.

— Кому некогда? — не понимала я.

— Да всем им!

— Но... Езус-Мария! Разве мужчины готовят дома обеды? У них же имеются жены, прислуга. Чем занимаются их жены?

— Преимущественно тоже работают.

— А прислуга?

— В наши времена прислуги, как правило, не имеется.

Ничего не понимая, я вынуждена была закончить разговор с Романом, ибо акционеры обступили меня. Придется продолжать делать вид, что я ничему не удивляюсь, все знаю, все понимаю. И тем не менее за эти дни набралось столько всего непонятного, что я твердо решила: хоть и не пристало якшаться с прислугой, я просто вынуждена обо всем порасспросить Романа... Ведь он почему-то все знал, ничему не удивлялся, да еще и моим поведением руководил, хотя всего два дня назад вместе со мной приехал из моего родового имения Секерки, затерянного в далеких глубинах Российской империи, в Царстве Польском. Откуда он все знал? Значит, надо его расспросить, хоть как бы неприличным это мне ни представлялось. Велела вечером непременно явиться в мои апартаменты в «Ритце» и еще прихватить какой-нибудь из современных журналов, чтобы перед сном спокойно почитать.

Столовые покои нашего акционерного общества или ресторан, не знаю уж, как правильно его назвать, оказался весьма приличным, судя по тому, как нас обслуживали, и содержанию меню. По обе стороны от меня сидели месье Дэсплен и Поль Реноден и старались всячески меня развлекать. И я не понимала, когда мне преподносились шутки и местные сплетни, а когда — серьезные сведения, которые, по их мнению, мне следовало знать. Уж не знаю, адекватно ли я реагировала на слова своих кавалеров, иногда сохраняя невозмутимость, а иногда снисходительно улыбаясь. Главное, сама старалась помалкивать, чтобы ненароком какой глупости не брякнуть.

Как всегда, действительность преподнесла мне очередной сюрприз. Прежде всего, вместо ожидаемых клерков, так называемых «белых воротничков», я увидела как минимум половину женщин, причем начиная от молоденьких девушек и кончая весьма солидными матронами. И все держали себя свободно, непринужденно, а многие даже осмеливались заговаривать со мной, что меня чрезвычайно раздражало, хотя я и старалась этого не показать.

Ну и поразил меня председатель нашего предприятия, нашей солидной акционерной компании, который совсем не похож был на председателя, каким я себе его представляла — солидный полный мужчина, пожилой и чрезвычайно важный, в очках и весь раздувшийся от важности. Ничего подобного! Председателем — а я его хорошо рассмотрела, он сидел за столом напротив меня — оказался мужчина среднего возраста, даже молодым человеком можно было бы его назвать, судя по милой непосредственной манере держаться. И таким простым в обращении он был не только со мной. Я обратила внимание, что и других дам он угощал коньяком и прохладительными напитками, а со мной, как мне показалось с большим удовольствием, все время говорил о наших лошадках да конкурсах, делился планами на будущее, с уважением выслушивал мое мнение, но и возражал, когда находил нужным. Ах, сколь многого я не понимала! Ну, например, как на моем ипподроме, так он его назвал, могли бегать лошадки из Южной Африки! Откуда вообще в Африке лошади? Насколько мне известно, там водятся зебры и верблюды, но чтобы лошади... И все-таки хорошо, что я не задала вопроса на этот счет, что-то мне подсказывало — выставила бы себя в смешном свете. Надо будет и об этом спросить вечером Романа. И обо всех этих странных приборах, которыми буквально было напичкано помещение моей акционерной компании, со светящимися экранами и экранами темными, молчащих и попискивающих, постукивающих, подрагивающих, к которым все время подходили обслуживающие их сотрудники компании, а за некоторыми столиками так и сидели, не отрываясь от хитроумных приборов.

Месье Реноден пригласил меня на ужин, и я в полном смятении согласилась, даже не подумав, что делаю, ведь сегодняшний вечер предназначила полностью на разговор с Романом.