— Дядюшка, — сказал полковник, — а не соблаговолите ли вы одолжить мне некоторую сумму? Я уплатил бы вам более значительные проценты, чем платит банк.
Ионни, пьяный и жадный, прельстился на большие проценты. Он сразу согласился дать взаймы. И даже заважничал, что может одолжить офицеру.
— А сколько тебе надо? — спросил он.
Услышав, что офицеру нужно четверть миллиона, он спокойно сказал:
— Ну, это можно. Только ты обожди пару дней. В пятницу на моей бумаге кресты поставят в конторе. И тогда я тебе одолжу.
Полковник был „спасен“. От радости он заказал лучший коньяк и зернистую икру. И тут пошло пьянство и обжорство по всем правилам богатых людей.
Выпивая, торговались насчет процентов. Полковник заявил:
— Я заплачу вам дядюшка, шесть процентов.
Но Ионни вдруг потребовал семь.
— Плати семь или ступай к черту! — орал он.
Полковник пытался отстаивать шесть и приводил убедительные резоны, говоря, что таких зверских процентов вообще никто не платит. Но Ионни трудно было сбить с его позиций. Полковник твердил:
— Семь — это слишком, дядя. Я вам заплачу шесть. Да, дядя, шесть.
Поскольку Ионни не пришлось тотчас же раскошеливаться, то он согласился, наконец, и на шесть. Свою сделку они утвердили рукопожатием. И дальше пошел пир горой.
Агронома устрашало такое расточительство. Он бормотал:
— Господа, может хватит уже?
Но Ионни вел себя как заправский миллионер, не грустя о деньгах.
Стараясь произнести мудрую фразу, он сказал:
— У миллионера не должно быть кошелька, но деньги он должен иметь в каждом кармане. Иначе никто не поймет, что это миллионер.
* * *
На другой день протрезвились.
Агроному очень хотелось поехать вместе с Ионни сватать вдову Марию Коура, но она жила более чем в ста километрах от Тампере, агроному же предстояла служебная поездка.
По этой причине они условились, что Ионни сначала поедет к вдове один, чтоб познакомиться с ней и поговорить.
— Это скромная и простая женщина, — пояснил агроном. — Дяде не придется испытывать перед ней чувство стеснения.
Ионни не имел привычки стесняться, и поэтому замечание агронома не произвело на него впечатления.
Подметив, как почтительно ухаживают за ним в гостинице, Ионни и сам теперь стал держаться с достоинством миллионера.
Вот и сейчас швейцар почтительно поклонился ему, открывая двери. Конечно, это казалось странным и необычайным, но Ионни принял это как должное и спокойно заметил:
— Богача всегда можно узнать по другим людям.
Ему показалось однако, что фразу эту не поймет агроном, и поэтому он стал пояснять свою мысль:
— Я говорю, что в этой жизни как только зазвенит в кармане у человека, так сразу все другие люди с ума сходят. Они сразу узнают, у кого шерсть блестит.
Агроном подтвердил:
— Ведь деньги — основа всего. Дядя понимает конечно, что экономика зиждется на том базисе, который…
И тут агроном пустился в длиннейшие научные рассуждения по этому поводу.
Торопливо подошел полковник Порхола. Теперь он боялся даже на минуту выпустить из рук своего спасителя — „коммерции советника“.
Узнав, что Ионни собирается ехать к вдове Коура, он попросил разрешения подвезти „дядю“ в собственной карете на шикарной паре лошадей. Он сказал Ионни:
— Я еду по делу на свою фабрику. Это как раз недалеко от имения вдовы. Может быть, вы, дядюшка, соблаговолите согласиться поехать в моем экипаже?
Ионни, конечно, тотчас дал свое согласие. И они договорились о времени отъезда.
А пока что Ионни направился в город по своим делам.
Выйдя по делам в город, Ионни Лумпери попал на новый жизненный путь, который привел его еще ближе к могиле и к воскресению.
Собираясь ехать свататься к вдове, Ионни решил купить новую рубашку, так как у него не было времени постирать ту, которую он носил.
Старая привычка потянула его на рынок, где можно было купить товар подешевле.
Как известно, рынок Тампере славится на весь мир своими мошенниками. Сначала, правда, эти мошенники не обратили внимания на Ионни. Чутье подсказало им, что у такого вряд ли они что найдут. Тем не менее они, как и вся базарная публика, заприметили Ионни, который во всех отношениях был здесь невиданным явлением.
Ионни стал торговаться с какой-то деревенской хозяйкой о цене рубашки. Хозяйка недорого взяла с него за приличную домодельную рубашку. Расплачиваясь, Ионни достал сто марок — последнюю бумажку из первой тысячи. Мошенники тотчас подметили это обстоятельство и решили, что Ионни для них подходящая добыча.
Один из мошенников подлетел к Ионни с любезным вопросом:
— Откуда заявились к нам, хозяин?
Ионни добродушно ответил, что он приехал из Хельсинки. Услышав об этом, хозяйка домодельных рубашек торопливо спросила:
— А чем там, скажите, занимается Микко, сын Туюри? Три года назад он поехал туда искать работу, и с тех пор о нем ничего не слышно.
Ионни ответил, что не знает такого, поскольку он сам работает по морским делам.
Воры заставили хозяйку прекратить расспросы. Почуяв сто марок, они точно слепни окружили Ионни и быстренько оттеснили его от хозяйки.
К Ионни вплотную подошел Антти Танакка. Это был толстяк с прищуренными глазками. Маленький и крепкий как чурбан, он, подойдя, напрямик спросил Ионни:
— Ты из каких — босяк или вор?
Ионни беспечно ответил:
— Обычно я среди босяков терся, но последнее время начинаю привыкать к деньгам.
Толстяк Танакка, вытряхнув пепел из трубки на ладонь, сказал:
— Да, я так и подумал.
Он угадал это тонким нюхом базарного завсегдатая. В Ионни ожили прежние босяцкие навыки. Он присоединился к шайке мошенников, словно они были его старые друзья. Болтая с ними о том, о сем, он с наивной откровенностью сказал:
— Собираюсь жениться, так вот чистую рубаху купил.
* * *
Воры и Ионни быстро сдружились. Сначала они даром подпоили Ионии, а потом стали угощаться на его деньги, покупая водку у одного из своих людей.
Опьянев, они шумели и кричали, и под эти крики в Ионни окончательно проснулся старый босяк.
Толстый Танакка переспросил Ионни:
— Значит, ты собрался свататься?
Ионни подтвердил это. И тут среди мошенников развернулась веселая дискуссия о браке, целиком захватившая Ионни. Подвыпившие мошенники стали понемногу опутывать его своими сетями. Толстяк Танакка нарочно сказал ему:
— Тут один из наших тоже хочет жениться. Нет ли у тебя случайно какой-нибудь богатенькой невесты для него? Мы хорошо заплатили бы тебе, как посреднику.
Жадность одолела Ионни, и он, вспомнив свою колбасницу Лизу, которая была теперь ему ни к чему, сказал:
— Есть у меня одна богатая. Двадцать тысяч у этой тетки. Но за это дело я должен с вас кое-что получить.
Мошенники нарочно начали торговаться. Ионни не соглашался отдать свою Лизу кому угодно и поэтому пожелал узнать, кто будет ее женихом. Толстяк Танакка, подумав, ответил:
— Такой у нас есть Антти Питкянен. Он тоже мечтает жениться на богатой.
Кругом мошенники дружно засмеялись. Один из них сказал:
— Ведь он у нас тоже богатый жених, да только скрывает свои деньги.
Ионни поверил, что его друг Антти имеет деньжонки, нажитые на торговых сделках. Ведь он и ему уладил сделку с лесом. Ну что ж, такому хорошему человеку Ионни охотно уступит свою Лизу.
Снова начался торг, который мошенники учинили, чтоб подольше задержать Ионни в своей компании. Уж очень им хотелось вытряхнуть из него то, что у него было.
Танакка предложил две тысячи за посредничество. Но Ионни потребовал пять.
День подходил к концу, и с ним заканчивались сто марок Ионни. Однако сделка все еще не завершилась. Правда, Ионни уступил и дошел до четырех тысяч, но воры не соглашались. И дело у них дошло чуть не до драки.
В общем в этот день ни на чем не порешили. А этого и хотели мошенники. Они теперь решили не выпускать его из виду, так как заметили, что у него имеется тысяча марок помимо истраченного.
Узнав, что Ионни завтра едет свататься к вдове, они решили отправиться следом за ним, чтобы обобрать его где-нибудь там в деревне.
Толстяк Танакка нарочно сказал ему:
— Как вернешься в Тампере, приходи прямо на базар, и я тебе уплачу четыре тысячи наличными.
Ионни был доволен, что сосватал свою Лизу и что его обязанности будет выполнять такой приличный человек, как Антти Питкянен.
Шатаясь и спотыкаясь, Ионни потащился спать в гостиницу.
* * *
Наутро главный агент Пекури явился продавать коммерции советнику Лундбергу Ионнину усадьбу Пунтури.
Пекури начал с глубоких извинений, когда его впустили к Ионни. Низко кланяясь, он почтительно сказал:
— Прошу извинить за смелость… Слышал стороной, что вы хотели бы приобрести имение… Имею счастье предложить вам одно чудесное поместье…
