Читаем без скачивания Украина в глобальной политике - Ростислав Ищенко

Для начала следует отметить, что в период своего президентства (2010–2014 годы) Янукович допустил те же ошибки, что и за два своих премьерства (2002–2005 и 2006–2007 годы). Во всех трех случаях оппоненту, делающему ставку на идеологически мотивированный электорат и выступающему именно с идеологических позиций, предполагающих вторичность экономических аргументов, Янукович и его команда пытались противопоставить конкретные практические достижения в сфере экономики и бизнеса.

При этом даже не просто не учитывался, но не понимался тот простой факт, что идеологически мотивированный избиратель мыслит иррационально. В его представлении экономическое благополучие достигается в тот момент, когда претворяются в жизнь идеологические догмы (все начинают говорить по-украински, по утрам петь гимн, днем ходить в вышиванке, а перед ужином стремиться в Европу). Ради достижения этого всеобщего счастья можно не только лишить гражданских прав, но и убить всех несогласных (что и происходит сейчас на Украине), поскольку именно они – «совки», «ватники», «колорады» – из-за своей неполноценности, вредности или на деньги Путина пытаются помешать настоящим людям пробиться в счастливое будущее, до которого рукой подать и где страна уже была бы, если бы не эти антиукраинцы.

Кстати, такое мышление не является украинским ноу-хау. Примерно так же мыслили люди, развязывавшие гражданскую войну в России ради светлого коммунистического будущего. Подставьте вместо «совка» и «ватника» буржуя, помещика, кулака, генерала, а вместо антиукраинца антисоветчика (кстати, в обоих случаях применяется термин «враг народа», только народ в одном случае советский, а в другом украинский) – и получите идентичную картину.

Я не случайно в первой главе отмечал, что Украину называли «заповедником застоя». Ее политический класс был слишком кондовым и консервативно-советским даже для горбачевских реформ. Перекрасившись после 1991 года из коммунистов в националисты, украинские элитарии абсолютно не изменились, как не изменилось и украинское общество. На смену красному флагу пришел желто-голубой, герб с колосьями сменился тризубом, гимном стала «Ще нэ вмэрла», а ЦК КПУ переименовали в Администрацию президента. Остальное осталось без изменений, вплоть до требований к КГБ (переименованному в СБУ) «разобраться» с сомневающимися в правильности «единственно верного курса». Разве что курс на построение коммунизма был переименован в курс на евроинтеграцию – а так все по-прежнему, включая обещания «каждому по потребностям». Проще говоря, на Украине общество «совков», возомнивших себя националистами, приступило к борьбе с «совком», заклеймив как «совков» своих оппонентов.

Понятно, что такое общество, желающее получить все, сразу и без усилий, было абсолютно неспособно воспринимать экономическую аргументацию и оценивать планы правительства, рассчитанные на долгосрочную перспективу. Конечно, Янукович и его окружение воровали. Но воровал весь политический класс Украины. Оранжевые воровали так же вдохновенно, как регионалы. Люди и в оппозицию-то уходили лишь потому, что их от кормушки оттерли. При этом, когда у власти находился Янукович с командой (хоть в качестве премьера, хоть президента), они воровали «с прибылей», то есть следили за тем, чтобы минимальные социальные обязательства выполнялись, а уровень жизни как минимум не падал. Все три прихода к власти оранжевой команды – в любой конфигурации – моментально приводили к обвальному падению жизненного уровня и столь же впечатляющему росту уровня коррумпированности государственных органов. Если до конца 2004 года при Кучме – Януковиче стандартный откат составлял 30 % от суммы финансирования, то уже в 2005 году, в начале правления Ющенко, он вырос до 70 %, а в 2009 году, к концу его президентской каденции, достиг 90 %. И если экономический обвал и провал социальной сферы 2008 года еще можно списать на мировой кризис, то в 2005 и в 2014 годах вина целиком лежит на правительственной команде. Тем не менее, как уже было сказано, избиратели прощают этим людям воровство и непрофессионализм, потому что они «свои» – говорят «правильные» слова и репрессируют (а теперь уже и просто уничтожают) политических оппонентов.

У Януковича была своя идеологизированная группа поддержки, которую можно условно определить как антифашистский электорат. В нее входили и коммунисты, и православные монархисты, и сторонники сохранения Украины в качестве независимого государства, и сторонники ее возвращения в состав России, но всех их объединяли две вещи: резкий антинационалистический настрой и признание необходимости союза Украины с Россией и активного конструктивного участия во всех интеграционных проектах, развивавшихся на пространстве СНГ. Естественно, что эта группа также выступала за двуязычие и за федерализацию Украины. Кто-то считал, что таким образом можно сохранить украинское государство, а кто-то – что удастся избежать гражданской войны и провести развод Запада и Востока Украины цивилизованно, как Чехии со Словакией. Эта группа поддержки Януковича, как и ее оранжевые оппоненты, также отдавала приоритет идеологии перед экономикой и склонна была терпеть клептоманию семьи и окружения Януковича в случае, если бы были выполнены предвыборные обещания и начата жесткая борьба с национализмом. Правда, практицизм в данном идеологическом выборе тоже присутствовал, поскольку вступление Украины в Таможенный союз (как следствие пророссийского внешнеполитического выбора) действительно решало многие экономические проблемы страны и позволяло повысить уровень жизни. Тем не менее и в этом случае мы имеем примат идеологии по отношению к политической и экономической практике.

Обопрись Янукович на своего идеологизированного избирателя, начни он выполнять предвыборные обещания – и переворот был бы невозможен. Во-первых, в поддержку президента на улицы вышли бы десятки и сотни тысяч людей. Во-вторых, что более важно, выполнение предвыборных обещаний предполагало разгром неонацистских партий и организаций и введение запрета на их деятельность еще в 2010 году. Также предполагалась зачистка от националистов информационной сферы и сферы образования, прекращение государственной поддержки националистических культурных и научных проектов, направленных на ментальное переформатирование украинского общества, изъятие из школьной программы националистических концепций украинской истории. Одним коротким ударом националисты были бы лишены годами выстраиваемой (с иностранной поддержкой) инфраструктуры боевых организаций, а также двадцатилетнего господства в информационно-образовательной сфере, позволявшего им не только внедрять в общественное сознание собственные идеологические концепты, но и быстро мобилизовывать своих сторонников (в том числе более чем стотысячные студенческие массы столицы), а также (в моменты противостояния) господствовать в информационной сфере, транслируя в умы сограждан собственную версию событий.

Однако с подачи части своего окружения, причем той части, которая уже успела его предать и уже работала с американцами против него (пока еще на перспективу), Янукович принял концепцию «сшивания Украины». Он, судя по всему, искренне верил, что сможет войти в историю как единственный президент, которому удалось примирить Запад и Восток на основе общих ценностей.

Механизм был выбран логично, но неверно. Янукович и/или его советники правильно оценили стратегическую важность Украины и для Запада (США и подконтрольной им евробюрократии), и для России. В результате была избрана выжидательная тактика – Киев выставлял себя на торги и предлагал Москве и Брюсселю посоревноваться, кто больше заплатит. При этом безусловная лояльность никому не гарантировалась. От России требовали снижения цены на газ в два раза, но отказывались даже обсуждать возможность вступления в Таможенный союз. С Брюсселем были готовы подписать соглашение об ассоциации, не читая (его реально никто, кроме заместителя министра экономики Валерия Мунтияна, в украинском правительстве не читал), поскольку не собирались выполнять (именно так: «А мы его выполнять не будем», – ответил премьер Украины Николай Азаров на недоуменный вопрос советника президента РФ Сергея Глазьева, поинтересовавшегося, как же собирается Украина жить, работать и торговать на таких кабальных условиях).

Проблема заключалась только в том, что при сохранении перманентно растущих цен на газ – что было неизбежно, поскольку продолжал действовать контракт, подписанный Юлией Тимошенко, – экономика Украины разрушалась раньше, чем Янукович успевал реализовать сомнительные политические бонусы от подписания соглашения об ассоциации. В условиях же закрытия Таможенным союзом своих рынков попытка дотянуть до выборов 2015 года без серьезного падения экономических показателей, доходов бюджета, а значит, и жизненного уровня населения была обречена. Это стало окончательно ясно после российской «отработки действий таможни в условиях вступления в силу соглашения о зоне свободной торговли между Украиной и ЕС», являвшегося составной частью соглашения об ассоциации. Фактически запаса прочности украинской экономики хватило на полтора-два месяца. Сразу после этого Янукович бросился за деньгами в Брюссель, затем в Пекин, а когда понял, что не дадут нигде, кроме Москвы, отложил подписание соглашения об ассоциации и получил необходимые режиму для выживания кредиты от Путина – но на российских условиях, о чем красноречиво свидетельствовали печальные лица украинской делегации и лично Януковича во время подписания 18 декабря 2013 года документов в Кремле.