Они успеют узнать всю правду, когда невозможно будет ее далее скрывать.
Когда Линвуд отправился исполнять свои служебные обязанности, Ашер пошел с ним. Жена Линвуда ушла навестить соседку.
По прибытии шхуны капитан Яков подал рапорт майору Глэдуйн обо всем случившемся. Порох и другие запасы были спрятаны не недосягаемом расстоянии от неприятельских выстрелов. Все обитатели форта искренне сожалели капитана Хорста и другого убитого и в то же время не могли не радоваться отбитой атаке индейцев. Едва успел Ашер переступить порог собственного дома, как узнал, что майор Глэдуин желает видеть его. Юноша не заставил повторять приказание начальника и поспешил к нему.
Майор выразил желание, чтобы Ашер рассказал ему свое пребывание на острове в прошедшую ночь.
— Спайн рассказал мне все, что узнал на западном берегу, и что вы наблюдали на восточном. Я вам буду очень обязан, если вы сами расскажете мне все!
Молодой человек рассказал все, что знал и видел. Майор внимательно слушал его.
— Итак, вы видели Понтиака и узнали его?
— Он призывал к оружию своих воинов!
— Вы предположили, что все индейцы, находившиеся по сю сторону реки, собрались около него?
— Я был уверен в этом, но ошибся. Ирокезы, которых мы высадили на берег, оказались первыми из всех осаждавших судно!
— Это надо было ожидать. Я надеюсь, что Спайн привезет мне ценные сведения!
— Разве он уехал из форта?
— Да, час тому назад.
— И долго пробудет в отсутствии?
— Трудно сказать. Может быть, несколько дней, а может быть, недель и более. Я дал ему очень важное поручение.
10. НА ВЫРУЧКУ
Со странным чувством выслушал Ашер Норрис известие о том, что Джо Спайн уехал из форта на некоторое время.
— Небу угодно, чтобы я сам сделал все это, — размышлял он. И несмотря на то, что впереди предстояло много труда, юноша испытывал необыкновенную бодрость и подъем духа, сознавая, что не может оставаться праздным, пока Мэдж в опасности.
— Я не буду спокоен ни днем, ни ночью, пока Мэдж не вернется сюда!
С волнением ждал он протеста со стороны своих родителей, но каково было его удивление и благодарность, когда оба, отец и мать, одобрили его намерение.
— Жаль, что Джо уехал из форта, — сказал отец. — Было бы ужасно оставить Мэдж в опасности и не постараться помочь ей. Иди, мой мой мальчик, иди, и да будет над тобой благословение Божие!
Ашер был уверен, что родители Мэдж также от души благословят его идти на поиски дочери, но разочаровался. Расхвалив его рыцарскую готовность вступиться за девушку, они оба продолжали утверждать, что он идет на верную опасность и не в силах будет помощь их дочери.
Все их убеждения не поколебали решимости молодого человека. Он решил только дождаться ночи, чтобы уйти из форта. Если бы и Петр Мюр вернулся домой с Мэдж. Никто лучше его не знал местности, где находился дом Мюра.
Линия французских поселений вытянулась вдоль восточного берега реки, на значительном расстоянии от форта. Мюр жил ближе к верхнему конусу поселка, позади лагеря Оттавов.
Вместо того, чтобы переправиться через реку прямо от форта, Норрис сел в свою маленькую лодку, которой он управлял с ловкостью настоящего индейца, и направился к западному берегу. Он держал прямо к кустарнику, нависшему над рекой, чтобы там выйти на берег, и в случае необходимости, спрятаться за кустами. На расстоянии 4 миль, близ восточного берега, лежит маленький островок. От него можно было добросить камень до жилища Петра Мюр. Ашер рассчитывал разыскать Мэдж в этом доме. Если же ее нет там, то соседи могли дать ему нужные сведения.
В короткое время Ашер добрался до островка и хотел повернуть свою лодку, чтобы войти в фарватер реки и грести к восточному берегу. Сидя неподвижно в лодке, он внимательно огляделся вокруг себя и прислушался. Непроницаемая темнота окружила его. Ночь была темная, душная и походила на предшествующую. Темные облака заволакивали небо. Только изредка сквозь них пробивались лунные лучи, давая трепетный, неверный свет.
Огоньки в домах французских колонистов мерцали, как звезды, среди непроницаемой тьмы. Частокол форта был закрыт густой растительностью. Всюду было мрачно и пустынно, как в могиле. Только часовые, наученные горьким опытом, бодрствовали в темноте.
Неприятельский разведчик не мог подкрасться к частоколу форта незамеченным. Различные звуки долетали по воде до Ашера. Слышался крик ночного ястреба, шорох птичьих крыльев так близко около лодки, что, казалось, Ашер мог задеть их веслом, лай лисицы и волка, голоса людей с другого берега, легкий рокот реки, журчанье ручья. Все эти «голоса ночи» нарушали окружающую тишину.
Молодой человек балансировал веслом, стараясь сохранить равновесие лодки, как вдруг, шагах в десяти от него, вода заколебалась, послышался всплеск, словно какой-то человек внезапно погрузился в воду и тихо поплыл по направлению к нему. Ашер моментально бросил весло в лодку и приготовил винтовку. Шум приближался к лодке. К счастью, в эту минуту луна выплыла из-за туч и осветила огромного медведя, плывшего по реке. Норрис убрал винтовку, взял весло и одним ловким взмахом был уже в нескольких шагах от медведя. И когда неуклюжий зверь очутился у самой лодки, готовый опрокинуть ее своей огромной лапой, Ашер поднял весло кверху и нанес ему страшный удар по голове. Медведь, казалось, удивился. Он засопел, повернулся в воде и вдруг направился обратно к берегу. Норрис слышал, как он карабкался на берег, отряхивал свою мохнатую шерсть и ломал кустарник. Ашер не хотел стрелять, боясь, что шум выстрела привлечет внимание индейцев, которые могут застать его врасплох. Тихо, осторожно плыл он по реке. Мерцающие огоньки в домиках, на другом берегу, служили ему путеводной точкой, но он не испытал бы затруднения без них, потому что слабый свет луны достаточно освещал ему давно знакомый путь. Приближаясь к берегу, он несколько умерил свою торопливость. Кто-нибудь из индейцев или сам Понтиак могли проходить по берегу. Повинуясь неодолимому предчувствию опасности, Ашер поплыл далее, намереваясь пристать к берегу на верхнем конусе поселка. Чуткое ухо его ловило всякий малейший звук и шум на воде. Молодому человеку казалось, что он слышит шум весла по воде. Действительно, от ближайшего берега отделилась лодка и направилась к западному берегу. Она приближалась к нему. Шум весел показывал, что в лодке сидело несколько людей. Сверкнула огненная точка, и Норрис ощутил запах табака. Двое из сидевших в лодке курили, видимо, далекие от страха и опасения. Эти люди могли быть канадцами или индейцами. Самое безопасное было считать их врагами. Тихо взмахнув веслом, Норрис, с проворством ласточки, скользнул в тень извилистого берега. Скрывшись из виду, он отлично различил большую лодку и четверых людей, из которых трое работали гребками, по обычаю индейцев. Остальные двое курили, но темнота мешала ему разглядеть, были ли они краснокожие, или белые люди.
