Это ему отлично удалось. Знакомые контуры судна ясно выделялись в темноте, и в следующую минуту он уже вскарабкался на корму.
— Дядя Джо здесь? — спросил он шепотом.
— Я здесь! — ответил охотник, стоявший рядом с капитаном и готовый стрелять в неприятеля.
— Я рад этому, потому что скоро придется посчитаться с ними!
— Ладно. Мы так и сделаем, как только увидим что-либо подозрительное. Неужели это все новости, какие ты принес?
Ашер Норрис ловко и умело разрядил свою винтовку, снова зарядил ее, продолжая разговаривать с дядей, капитаном и штурманом. Все прочие оставались на своих местах. Джо Спайн, с большим трудом добравшись назад на корабль, также принял все предосторожности.
— Понтиак и его люди на реке; несколько минут тому назад я видел их пироги!
Это была важная новость, и Джо немедленно оставил свой насмешливый тон. Он обстоятельно расспросил племянника о разведке. Ашер рассказал все, в мельчайших подробностях.
— Вы правы, — заметил капитан, — они нас окружили и бросятся со всех сторон!
— Только не с верховья реки, — поправил Ашер, — этого не надо забывать!
— Ты видел только три пироги. Не в обычае краснокожих начинать осаду так рано!
— Нет, это совершенно верно.
— Какая же тут выгода для нас? Сейчас, или после… тс… тс…
Свист, похожий на птичий, такой же, как слышал Джо на берегу, раздался и повторился вокруг судна.
— Кажется, это слышится с берега! — прошептал матрос.
— Нет, это не с берега, а с реки. Мальчик прав. Через 10 минут краснокожие нападут на нас. Понтиак думает, что это очень легко и просто. Это будет его первой ошибкой!
Дальнейший разговор не привел бы ни к чему, и мужчины расстались. Каждый встал на корме, на носу или на борту судна, так что ни один пункт не остался незащищенным. Охотник, в силу обстоятельств, оказавшийся в роли капитана или начальника, не стоял на месте, а двигался туда и сюда, предостерегая одних, ободряя других и убеждая стрелять, как только в воде покажется что-либо подозрительное. Все удвоили внимание. Кто-то из стоявших на борту судна услышал ответный свист с левого берега, а минуту спустя еще несколько сигналов с разных точек реки. Не было сомнения, что Понтиак приводил свой план в исполнение.
Джо Спайн направился на нос корабля, когда заметил, что один из людей прицеливается из винтовки. Не спрашивая о причине прицела, охотник, быстрым взглядом окинул реку, и разглядел что-то, похожее на индейскую пирогу. Но в такой темноте даже его острые глаза могли ошибаться.
Ни слова не было сказано, но матрос не опускал оружия. Через минуту грянул выстрел. Никакого шума. Когда матрос опустил винтовку и наклонился, вглядываясь в темноту, подозрительный предмет исчез.
— Все равно, Джим, это был хороший выстрел, — сказал Джо, — краснокожего больше не видно; я думаю…
Слова его были прерваны новым выстрелом из винтовки. Это с кормы судна стрелял капитан Хорст. Джо быстро бросился к нему, но едва успел сделать несколько шагов, как увидал индейские пироги, с быстротой птиц летевшие к шхуне. Пироги кружились у носа и у кормы судна, со всех сторон. Все видимое пространство было заполнено индейцами.
Они украдкой пробрались к судну, окружили его и, по сигналу Понтиака, бросились вперед, рассчитывая убить часовых и взобраться на шхуну, прежде чем остальной экипаж начнет защищаться.
Ашер Норрис, отчасти и Джо Спайн, оба ошиблись, полагая, что нападение будет сделано не более, чем пятидесятью индейцами… Это — исторический факт, что в 1763 г., в длинную августовскую ночь, на шхуну Глэдуин напало более трех сот человек индейцев. Индейские пироги неслышно скользили в темноте. Невозможно было сказать, с какой стороны сделано нападение. Отовсюду лезли и подплывали индейцы.
Охотник бросился вперед и выстрелил из пушки. Громовой выстрел разбудил эхо на берегу и сопровождался криком плеском воды. В продолжении 10 минут все новые полчища дикарей лезли на нос, на корму, на борт судна, со страшными ножами в руках, осатанелых, жаждущих крови. Белые с яростью отчаяния дрались ножами, топорами, прикладами ружей. Все они знали, что плен у индейцев — хуже смерти и будет нескончаемой пыткой…
Стоны и крики сражающихся были ужасны и отвратительны в эту темную летнюю ночь. Многие из индейцев упали и не могли подняться. Некоторые из белых также были ранены, а капитан Хорст был убит наповал. Когда он умолк и лежал неподвижный и тихий, его люди страшно перепугались. Дальнейшая защита была невозможна.
Штурман Яков, храбрый и хладнокровный человек, выжидал только критического момента. И когда эта ужасная минута наступила, и положение белых было безнадежно, он воскликнул звонким и решительным голосом; «На воздух, Жак!»
7. ПЕРЕД РАССВЕТОМ
Кто мог думать, что это последнее отчаянное приказание, эти слова штурмана спасут судно? Однако, так и случилось.
Жак Кэрсон, матрос, услыша команду, бросился в крюйт-камеру, чтобы поджечь порох и взорвать судно на воздух, и вдруг остановился, пораженный удивительным зрелищем.
Между индейцами, успевшими взобраться на шхуну, было несколько Биандотов, которые отлично понимали английский язык. Поняв приказание штурмана, они сообразили, что в следующую минуту все взлетят на воздух, и, не медля, бросились в воду и поплыли, что было сил дальше от судна. В одно мгновение на шхуне не осталось ни единого индейца. Белые едва верили своим глазам. Отступление произошло так же быстро, как и атака. Несколько секунд тому назад всякая надежда была напрасна, а теперь всякая опасность миновала.
Но это дикое побоище не осталось без последствий. Двое из экипажа были убиты, а четверо серьезно ранены. Из индейцев — семь человек убитых, двадцать раненых; восемь из них умерло в короткое время. Капитан Хорст был убит первым. Другой убитый был матрос. Джо Спайн получил легкую контузию; Ашер Норрис был один из 6 защитников шхуны, не получивших даже царапины.
С глубоким сожалением смотрели они на убитых и раненых, но опасение новой атаки заставило всех быть настороже.
Пушку снова зарядили, винтовки были готовы, уцелевшие люди двигались взад и вперед, ожидая появления врагов.
— Я никогда не думал, чтобы мое приказание — взорвать судно могло произвести такое действие, — сказал штурман Яков охотнику, когда суматоха поулеглась. — Как жаль, что я не крикнул это, пока был жив бедный капитан!
— Это случилось, потому что индейцы поняли смысл слов. Краснокожий ничего так не боится, как взлететь на воздух!
— Как вы думаете, сделают они еще попытку?
— Нет, если мы будем поджидать их. Они отправят кого-нибудь узнать, не уляжется ли мы спать после всех тревог, и это надо помнить!
