Раймондо улыбнулся:
– Давайте договоримся так. Если он не начнет стрелять к четырем часам дня, я поговорю с ним.
И он ушел. Когда нас разделяло ярдов пятьдесят, он запел. С его внешностью и голосом ему следовало податься на телевидение.
Я нашел Тимотео под пальмой. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в море.
Я постоял, наблюдая за ним. Он даже не шевельнулся. Казалось, он погружен в глубокий транс.
И я должен научить этого зомби стрелять! В армии через мои руки прошло много неумех, но такого не попадалось.
Я обещал Люси, что буду гладить его по шерстке. Но больше всего мне хотелось пинком поднять его на ноги и погнать к тиру. Я подождал еще минуту, успокаивая нервы, затем направился к нему. Он не замечал меня до тех пор, пока моя тень не упала на его ноги.
Его будто огрели кнутом. В панике он вскочил, озираясь, словно выбирая, куда бежать.
– Привет, Тим. Извините, что напугал вас. Далеко вы забрались, еле нашел.
Черные очки снова закрывали его глаза. Я едва сдержался, чтобы не сдернуть их и не втоптать в песок.
– Ради бога, присядьте, а то создается впечатление, что я вам не нравлюсь.
Я уселся в тени. Тимотео все еще стоял, готовый в любой момент сорваться с места, на виске у него пульсировала жилка.
– Почему бы вам не сесть?
Он шумно сглотнул, затем опустился на песок в пяти футах от меня. Подтянул к груди длинные ноги и уставился в море.
– Я хочу поговорить с вами. Люси убедила меня, что я с начала нашего знакомства взял неверный тон. Я вам должен кое-что пояснить. Видите ли, Тим, в прошлом я был армейским инструктором. В армии не принято обращать внимание на личность человека, и, сам того не желая, я, похоже, настроил вас враждебно по отношению к себе.
Я ждал ответа, но его не последовало. Тимотео, спрятавшись за черными очками, не отрывал взгляда от моря.
Я потер шею, сдерживая раздражение. Напомнил себе о данном Люси обещании.
– Ваш отец хочет, чтобы вы стали классным стрелком. Ему это нужно, чтобы выиграть важное, стоящее больших денег пари. Вы об этом знаете. Он допустил ошибку, заключив это пари, но кто из нас не ошибается? Мне кажется, раз вы – его сын, то должны ему помочь.
Никакой реакции.
– Он обратился ко мне, чтобы я научил вас стрелять. Не знаю, говорил ли он вам, но мне обещали пятьдесят тысяч долларов, если за девять дней я сделаю из вас снайпера. Если вы поможете мне, это возможно.
Молчание.
– Вы провели здесь несколько часов и теперь видите сами, что представляет собой наша стрелковая школа. Это дыра. На ее покупку у меня ушли все деньги, заработанные в армии. Возможно, мне не следовало покупать ее. Но теперь мне нужны дополнительные средства, чтобы поставить школу на ноги. Ваш отец даст их мне при условии, что вы научитесь хорошо стрелять. Имея пятьдесят тысяч, мы с Люси можем рассчитывать, что в скором времени школа начнет приносить доход.
Я смотрел на него, он – в море. Казалось, он не расслышал ни одного моего слова.
Я ждал целую минуту. Меня распирало от желания вскочить и врезать ему ногой.
– Вы уже поговорили с Люси. – Я предпринял последнюю попытку. – Она сказала мне, что вы одинаково смотрите на жизнь. Для нее так же, как и для меня, важно получить деньги, чтобы изменить эту школу. И я хочу знать, Тим, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
Я не сводил с него глаз. Наконец его пальцы сжались в кулаки. Что ж, по крайней мере, это означало, что он не умер.
Я ждал. Я уже сказал все, что мог. Если ответа не будет, решил я, придется преподать ему армейский урок.
За мгновение до того, как я открыл рот, чтобы наорать на него, Тимотео медленно поднялся, а затем, не взглянув на меня, волоча ноги, двинулся к тиру.
Когда он исчез в пристройке, я встал и пошел следом.
Я нашел его у скамьи, на которой лежало ружье. Он снял очки и выглядел несчастным, как вытащенный из воды котенок.
Я зарядил ружье.
– Начинайте, Тим. Можете не спешить. Впереди еще полдня. Постарайтесь целиться в круг. Если не попадете, ничего страшного. Меткость приходит с практикой. Хорошо?
Он взял ружье, подошел к барьеру и начал стрелять.
Шесть первых пуль даже не попали в мишень.
– Хорошо, Тим… подождите. – Я вытащил треногу, которой пользовался Ник Льюис, обучая самых беспомощных женщин, закрепил на ней ружье и отступил в сторону. – Продолжайте.
С треногой он не мог промахнуться. Может, думал я, в нем проснется честолюбие, если он увидит, что способен попасть в цель.
Он выстрелил двадцать раз, прежде чем центральный круг вывалился на песок.
– Молодец, Тим. А все потому, что ружье не дрожало. – Я снял ружье с треноги. – Теперь не спеши. Я хочу, чтобы ты нажимал на спусковой крючок, только когда будешь уверен, что попадешь в цель. Пусть даже у тебя уйдет час на шесть выстрелов.
Пот катился по его лицу. Он целился так долго, что я даже испугался, не парализовало ли его. Наконец он выстрелил. Он попал во внешнее кольцо. По крайней мере, пуля не ушла в никуда.
Еще через час он шесть раз поразил кольцо и единожды попал в центральный круг. Я не ожидал такого прогресса. Он был так скован, мне казалось, будто я слышу, как трещат при движении его мышцы. Я, конечно, хотел, чтобы он продолжал стрелять, но ему, похоже, был необходим перерыв.
– Хорошо, Тим. Давайте прервемся. Жутко хочется пить. Пойдемте к бунгало и покажем Люси, какие у вас успехи.
Он опустил ружье, словно Геркулес – земной шар. Я вновь прогулялся по песку и принес мишени.
– Как самочувствие, Тим? Очень устали?
– Нет.
Он успел надеть очки и отгородиться от меня.
Люси красила бунгало. Она стояла на лестнице и водила кистью по водосточному желобу. Стены бунгало уже блестели свежей краской.
– Привет, Люси… хочется пива.
Она посмотрела на нас и, улыбнувшись, помахала кистью.
– Возьми сам, не будь таким беспомощным. Я занята.
– Слезай лучше вниз. Я хочу показать тебе, как стреляет Тим.
– Не может ли Тим залезть сюда и докрасить этот желоб? У меня отваливаются руки.
Он рванулся вперед, словно спущенная с поводка гончая. И оказался у лестницы прежде, чем я успел открыть рот.
– Я с радостью помогу вам, – донеслось до меня. – Эта работа не для вас.
Я подождал, пока она спустится вниз и отдаст ему кисть и ведро с краской. Он полез на лестницу, а Люси подошла ко мне.
Вместе мы двинулись к кухне.
– Беда в том, что он туповат. – Я достал из холодильника две банки пива.
– Как он стрелял?
Я кивнул на мишени, лежащие на столе. Затем сдернул крышку с одной из банок. Глотнул пива. Она изучала мишени.
– Это хорошо, да?
– Для начала неплохо.
Люси коротко взглянула на меня.
– Спасибо, Джей, что ты говорил с ним по-доброму. Ему необходимо внимание.
Банку пива она унесла с собой. Я хотел было пойти за ней, но передумал. Допил пиво, прошел в спальню, разделся, принял душ. Я не спешил и появился на веранде лишь через полчаса.
Люси докрашивала желоб. Тимотео не было.
– Где он?
Она посмотрела на меня с лестницы.
– Вернулся в тир.
– Неужели? Откуда такой энтузиазм?
Раздался выстрел.
– Я попросила его вернуться.
– Спасибо, Люси. Пойду тогда и я.
– Нет, не надо. Оставь его одного. Пусть он постреляет сам. Мы заключили пари. – В ее взгляде мелькнула тревога.
– Вы поспорили, сможет ли он стрелять еще лучше?
– Да. – Она провела кистью по желобу. – Его надо поощрять.
Я хмыкнул:
– Похоже, он влюбился в тебя?
– Похоже, что да. Ты не возражаешь, Джей?
– Нет, если ты не ответишь ему взаимностью.
Люси покраснела и отвернулась.
– Разумеется, нет.
Мы разговаривали, а в тире гремели выстрелы. Пять-шесть каждые три минуты. Тимотео старался изо всех сил.
Тут я увидел направляющегося к нам Раймондо. Он нес в руке длинную картонную коробку.
Я ждал, пока он подойдет. Застыла на лестнице и Люси.
Раймондо подошел не спеша, взглянул сначала на Люси, потом на меня.
– Все-таки вы заставили его стрелять.
– Что тебе нужно?
– От мистера Саванто… спецпосылка. Ружье надо оснастить вот этим… приказ. – Он протянул мне коробку.
– Что там?
– Посмотрите сами, солдат. У вас есть глаза. – Он вновь глянул на Люси, блеснула его ослепительная улыбка, он повернулся и пошел обратно к пальмам. Походка у него была мягкая, пружинистая. Так и хотелось дать ему под зад.
Пока я развязывал веревку, Люси спустилась с лестницы.
– Что это, Джей?
Я поставил коробку на песок, снял крышку. Поверх губчатой резины лежала записка:
«Тимотео должен стрелять с этими двумя приспособлениями. Пожалуйста, проследите. О.С.».
– Что это? – повторила Люси, заглядывая мне через плечо.
– Телескопический прицел. А это – глушитель… Высококачественные. Очень дорогие.
– Но зачем они?
– С телескопическим прицелом гораздо легче попасть в мишень. При нашем первом разговоре с Саванто я, кажется, упомянул о телескопическом прицеле, но и представить не мог, что их спор допускает его использование, – я повертел телескопический прицел в руках. – Уж с ним-то Тимотео не промахнется.
