— Узнать, возбуждено ли уже уголовное дело — номер и кому его отписали.
— Думаете, без уголовного дела вопрос не решится?
— Аркадий Юрьевич, там покойник, — напомнил Виноградов. — К тому же ночью прошла сводка ГАИ о дорожно-транспортных происшествиях по городу.
— Да-а… А если дать денег? Я имею в виду — много денег, понимаете? Действительно много!
— Понимаю. Деньги нам еще пригодятся, и немалые. Но не сейчас. Пока мы даже не знаем, кому и за что платить.
Господин Холодовский задумался:
— Скажите, Ратникова арестуют?
— Не думаю, вряд ли. Отберут, скорее всего, подписку о невыезде, пока следствие идет, помурыжат, а потом… как сработаем!
Собеседник поморщился:
— Господи, все не вовремя! Владимир Александрович, мне плевать, сколько и чего он там получит на суде, ясно? Главное, чтобы Ратников оставался на свободе ближайшие месяц-два. Можете обеспечить?
Адвокат почувствовал себя по меньшей мере удивленным:
— Видимо, я все же не понимаю…
— Вы не ответили на вопрос! Можете?
— Попытаюсь.
— Это не ответ, — неожиданно резко хлопнул ладонью о подлокотник Аркадий Юрьевич.
Виноградов жил на свете уже четвертый десяток лет, и за эти годы разные люди смотрели на него по-всякому. Но сейчас бывший оперативник и капитан милицейского спецназа с трудом сохранил лицо:
— Увы! Другого не будет.
Аркадий Юрьевич обмяк и откинулся в кресле.
— Видимо, следует все-таки кое-что объяснить…
— А надо ли? — засомневался Владимир Александрович.
— Слушайте!
Господин Холодовский принял решение, и то, что думает по этому поводу собеседник, его уже больше не интересовало.
— Олег Ратников ведет очень важное для нас журналистское расследование. Некоторое время назад я передал ему часть материалов…
— Ну что же, тогда понятно. — Владимир Александрович с трудом сдержал разочарование. Обычная практика! Честолюбивый труженик пера получает от заказчика действительный или мнимый компромат на конкурента, неудобного чиновника или вышедшего из-под контроля политического деятеля. И некоторую сумму денег… Рождается публикация, шум переходит в скандал, истерики и судебные разбирательства по искам о защите чести, достоинства, а также деловой репутации. Журналисту, как правило, рано или поздно бьют морду, но дело уже сделано.
— Понятно.
— Да что вам понятно! — Аркадий Юрьевич жестом очень уставшего человека помассировал себе виски. — Мы никого не собираемся мазать дерьмом… Кстати, простите за тон, ладно? Знаете, когда речь идет о спасении собственной шкуры, очень сложно демонстрировать хладнокровие.
— Даже так? — Иногда для поддержания разговора вполне достаточно ни к чему не обязывающих междометий. — Честно говоря, мне трудно представить проблему, с которой не мог бы справиться человек вашего уровня.
— И тем не менее… — Собеседник вздохнул. — Вы что-нибудь слышали про убийство Гасана Ахмедова?
— Да, конечно!
В прошлом году пресса много писала о том, как неустановленный снайпер сразил наповал некоего респектабельного господина, разминавшегося на теннисном корте. Единственным выстрелом, с крыши соседнего дома… Выяснилось, что покойный считался хозяином половины московских казино и подпольных игорных притонов.
— А про Эдика Воркутинского? Про Насоса? Про Васю Большого? Про Золотаря?
— Слышал…
— Не сомневаюсь!
И верно, ничего удивительного. Это раньше страна поименно знала своих героев и космонавтов. А теперь стало неприличным путаться в кличках, статьях обвинения и количестве «ходок» элиты преступного мира. Пожалуй, Владимир Александрович мог и сам продолжить этот скорбный список воров в законе, авторитетов и лидеров бандитских группировок, отправившихся за последние месяцы в мир иной.
Друг за другом, с небольшим интервалом или почти одновременно…
— Поверьте, эти люди много чего повидали. Они были очень осторожны и никогда не экономили на собственной безопасности. Понимаете? Охрана, особые правила жизни, машины с бронированными стеклами… И все равно их убили!
Виноградов промолчал. А что тут скажешь? Исполнителей не нашли, спросить не с кого. Вообще, лично он всегда был сторонником мирного разрешения конфликтов.
А тем временем господин Холодовский продолжил:
— И не только их… Идет настоящий отстрел всех сколько-нибудь заметных фигур российского криминала. Хотя это слово не совсем точное: кого-то действительно «валят» из винтовок и автоматов, кого-то взрывают, некоторым организуют «несчастный случай».
— Индивидуальный террор?
— Не только! Вчера опять устроили целую бойню…
— На проспекте Победы? — Виноградов почему-то сразу понял, что речь идет о том, что он видел по телевизору.
— А вы откуда знаете? — насторожился собеседник.
— Смотрел вечерний выпуск новостей.
— Да, там показывали… И что?
— Большие деньги — большая кровь! — развел руками Владимир Александрович. Потом попробовал угадать:
— Конкуренция?
— Нет. Мы тоже сначала искали среди своих, но… — Аркадий Юрьевич придвинулся ближе к собеседнику и заговорил очень медленно и серьезно:
— Шила в мешке не утаишь. Так что уж поверьте — это не внутренние криминальные разборки, как пишут в газетах. И не война за сферы влияния.
— А что же тогда?
— Ментовский беспредел!
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— И про Систему тоже не слышали?
— Ну, смотря про какую…
Он вовсе не был уверен, что Ратников передал Аркадию Юрьевичу содержание их спора перед аварией, поэтому постарался уйти от прямого ответа.
— Про ту самую, — развеял его сомнения господин Холодовский. — Про тайную, глубоко законспирированную организацию сотрудников российских спецслужб, в существовании которой вы пытались разубедить Олега.
— Я и сейчас считаю, что это бред.
— Напрасно. Мы передали Ратникову материалы, которых вполне хватит, чтобы разубедить и вас, и других таких скептиков. К нам попали даже списки лиц, подлежащих физическому уничтожению в первую очередь! И знаете, некоторые фамилии там уже вычеркнуты. Догадываетесь какие?
— Допустим. — Владимир Александрович хотел еще что-то возразить, но вдруг осекся:
— Вы что, тоже… в списке?
Оба понимали, о чем идет речь, поэтому господин Холодовский только молча кивнул.
— Уверены?
Собеседник пожал плечами:
— Месяц назад на трассе в упор расстреляли «мерседес» жены. Случайно в тот раз она задержалась с ребенком дома, погибли охранник и гувернантка… А через несколько дней с почты принесли ценную бандероль на мое имя.
— Шантаж?
— Нет. Просто пластиковая бомба!
— Обезвредили?
— А что, незаметно? — В чувстве юмора Аркадию Юрьевичу отказать было нельзя.
— Поздравляю. И ни открыточки, ни записки? От кого, почему, за что…
— Как же! Имелась. — Господин Холодовский опять извлек из кармана кожаное портмоне. Открыл. И, порывшись среди валюты и кредитных карточек, привычно вытянул наружу сложенный вчетверо листок бумаги.
Вряд ли гость приготовил его специально к беседе с Виноградовым. Скорее всего, с некоторых пор он постоянно таскал этот листок с собой.
— Любуйтесь.
Владимир Александрович развернул уже изрядно потершуюся на сгибах ксерокопию:
— Ухо! Ну да, естественно…
— Что вы сказали?
— Такое же было вчера, в репортаже по телевизору.
— И не только вчера. Подобные «автографы» начали находить чуть больше года назад, когда Система провела свои первые ликвидации. Мы пока не знаем, что означает этот символ, но… — От внимания господина Холодовского не укрылась гримаса сомнения, с которой адвокат изучал рисунок.
— Что-то смущает?
— Видите ли, Аркадий Юрьевич… Подобное пижонство не в традициях спецслужб. Серьезные профессионалы не играют и не пугают — они просто делают свое дело. Скорее уж это «страшилки» из уголовного репертуара: Фантомасы, черепа, ножи, «Черные кошки»… Может быть, все же кто-то ваш? Проверьте еще разок.
— Обязательно, Владимир Александрович. — По тону собеседника Виноградов почувствовал, что тот неожиданно потерял интерес к разговору. — Мы обязательно последуем вашему совету и проверим. Даже не один раз!
Аркадий Юрьевич встал и протянул руку:
— Не смею больше задерживать! На визитной карточке есть все телефоны, так что держите, пожалуйста, меня в курсе. Ладно? Олега не стоит волновать подробностями, а я всегда готов встретиться. И помочь по мере сил… — Неожиданно господин Холодовский всплеснул руками:
— Господи, чуть не забыл!
Он бросил на столик между собой и Виноградовым пухлый конверт:
— Здесь деньги. По-моему, должно хватить — и в кассу, и вам, и на прочее.
