И вдруг…
Я просто подвинул микроскоп которым когда-то ударил Зибеля по голове. Под ним показался едва заметный кружочек даже не выступавший над поверхностью стола. Я дотронулся до него. Послышался легкий шум, и квадрат в полу начал медленно опускаться вниз. В первую нашу встречу с Зибелем я стоял точно на этом месте. И он тогда лихорадочно шарил пальцами по столу. Я вздрогнул. Появилась лестница, ведущая неизвестно куда. Я закрыл выход и бросился в комнату к девяносто третьему.
Мы вернулись втроем. На всякий случай девяносто третий взял одного из наших. Он будет охранять наверху, а мы спустимся по лестнице. Мы шли осторожно и медленно. Лестница была очень узкой. Мы очутились в небольшом помещении где на полках стояли стеклянные колбы. На каждой была этикетка. Я попытался прочитать.
– Ты что-нибудь понимаешь? – несколько раз спросил меня девяносто третий, но я ошеломленный, молчал.
– Понимаю, – наконец выдавил из себя я. – В этих колбах спят будущие клонинги величайших умов мира. Это кусочки кожи, которые прекрасно сохраняются в специальной среде до той поры, пока не возникнет в них необходимость. И сам Зибель…
Да, здесь была колба с надписью Зибель Эрих. Зибель Елена. Зибель никогда не появится снова. Ни при каких обстоятельствах. Девяносто третий схватил меня за руку.
– Слышишь?
Мы прислушались. Звуки шли снизу. Медленно и очень осторожно мы пошли дальше и заметили полуоткрытую дверь, за которой кто-то был. Он стоял к нам спиной, а помещение напоминало лабораторию. Руки в перчатках проникали сквозь обтекаемую материю в глубь параллелепипеда. Может быть, это был доктор Зибель который снова кого-то создавал. Нет не похож на Зибеля. На мгновение он поднял голову, и по одному лишь жесту так хорошо нам знакомому, мы узнали Хензега.
16
– Проще всего взорвать все, – говорил я десятку наших собравшихся в лекционном зале на зеленом этаже. Снаружи мы поставили охрану – И что из того? Никто никогда не узнает какая опасность продолжает угрожать человечеству. Мы растворимся среди обычных людей или погибнем и никто ничего не узнает, а тем временем Хензег или Крамер… Наш долг…
Да, наш долг – предупредить человечество чтобы больше не допускать таких экспериментов, чтобы сделать это мы с усердием взялись за работу, усыпив подозрения Хензега и Папанелли. Хензег был озабочен собственным положением. Отношения между ним и Папанелли обострялись с каждым днем, а доктор Андриш сохранял нейтралитет. Он составлял длинные и скучные тесты в которых не было никакого смысла. Да и никто уже не нуждался в его помощи. Мы ловили новые разговоры Папанелли с «центром». Он докладывал о подозрительном поведении Хензега. Ловили и разговоры Хензега с «центром» он жаловался на подозрительность Папанелли и его непонимание здешних условии работы. Если не будут приняты меры, скоро наступит хаос, терял самообладание Хензег. Если вы не уберете его отсюда, взволнованно сообщал Папанелли, он заварит такую кашу. Папанелли явно не знал о существовании тайного кабинета, не знал и о лаборатории под ним, вероятно, не знал и где находится ядерный самоликвидатор. Умный доктор Зибель все предусмотрел: и тайные выходы, и тайную лабораторию, где можно было проводить свои собственные опыты, и тайный ход к самоликвидатору. И все-таки те, кто так щедро оплачивал его работу и вместе с ним создавал этот страшный комплекс перехитрили его, опередили, раздавили, ведь не напрасно они тратили столько средств. И Зибель должен был понять, что он только орудие в их руках только пешка в игре крупных фигур, которой суждено погибнуть, как только она подумает о себе и пойдет своим путем. Но Хензег пошел по пути Зибеля.
Мы были наготове. В ближайшее время что-то должно произойти.
17
Великие открытия происходят самым неожиданным образом. Я разглядывал лицо Елены Зибель, мне оно казалось самым совершенным человеческим лицом с печалью и надеждой в глазах. Я уронил портрет, и он упал на пол обратной стороной. Я наклонился, чтобы поднять его, и онемел. На обороте был начертан план коридоров нашего лабиринта все входы и выходы. Это было так неожиданно!
Я бросился в комнату к девяносто третьему, разбудил его, и мы вдвоем до утра изучали найденную карту. Мы точно установили, что это план самого нижнего этажа, где находились лаборатории. И линии были голубыми как освещение этого этажа. Мы находились семью этажами выше. Просчитали время, необходимое для того, чтобы спуститься. Дальше уже легче. Мне хотелось еще что-нибудь понять в записях Зибеля, но почерк не поддавался, а у меня не было времени вникать. Мертвая Елена Зибель помогала нам, мертвый доктор Зибель снова ставил препятствия. Этой ночью мы с девяносто третьим разработали план моего бегства, а потом несколько раз проделали нужный путь и уже могли пройти его даже с закрытыми глазами.
Я уговаривал девяносто третьего бежать со мной. Настаивал. Спорил. Он оставался непоколебим. Кто-то из нас должен довести дело до конца здесь. Мне выпадало выбраться отсюда и искать путь к людям.
Тогда я рассказал ему о Беге. Он не возражал, чтобы я взял ее с собой, так даже лучше, похоже на бегство ради любви. Но нельзя ждать ее более трех ночей. Ни в коем случае. Если она за это время не явится, я должен бежать один.
На вторую ночь она пришла.
– Ты был прав, – сказала она. – Меня силой отвели к доктору Андришу. А потом говорили, говорили, говорили. Мне страшно.
– Почему? – спросил я.
Она посмотрела на меня с надеждой и ожиданием. Попыталась вспомнить. Говорила она сбивчиво. Сначала ее осмотрел доктор Андриш и сказал, что не может быть никакого сомнения, он торжествующе посмотрел на Хензега и Зибеля, потом заговорил Зибель и долго объяснял, что нет повода для страхов. Напротив, будет интересно наблюдать за развитием нового существа и проверить, как клонирование отражается на последующих поколениях. Хензег долго колебался, но в конце концов уступил, и они решили изолировать ее от остальных. Изолировали. Потом пришел новый, внимательно ее осмотрел и что-то сказал Хензегу. Хензег долго оправдывался, но безуспешно. И она испугалась. Через несколько дней ее снова отвели к доктору Андришу, что было потом – она не помнит. Когда она пришла в себя у нее кружилась голова. Доктор Андриш велел ей пойти в комнату и сразу лечь в постель. Но она пришла ко мне.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Нет.
– Нужно быть осторожней, Вега.
– Вега?!
Она бросилась ко мне прижалась к моей груди и вдруг затихла.
– Ты! Это ты! – задыхаясь шептала она. – А Зибель сказал что ты умер.
Не было времени ждать. Я схватил записки Зибеля прижал к груди портрет Елены Зибель с планом коридоров, который я знал уже наизусть и потащил девушку за собой. Она ничего не понимая изумленно смотрела на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
