Солдат
– Солдатик мой, касатик мой,Товарищ дорогой,Я своего ждала домой,А вот зашел другой.
Зашел: «Хозяйка, есть попить?»«Найдется, в добрый час.Кого встречать, кормить, поитьСегодня, как не вас!»
«А можно валенки разуть,У печки просушить?Да крепкой ниткой как-нибудьШинель в плече зашить?
Летела пуля – порвала,И надо же задеть!Как будто в поле не моглаСторонкой пролететь!»
«С утра в печи дрова горят,Чтоб ты обсохнуть мог.Садись к огню, сушись, солдат.Снимай, солдат, сапог!
Как дома будь в моей избе!Давай шинель свою —Я, как хозяину, тебеСейчас ее зашью.И где-то он, хозяин мой,Когда мне ждать его домой?»
Присел солдат на табурет,Солдата клонит в сон.Трофейных пачку сигаретС трудом вскрывает он.
Хозяйка смотрит на стрелка:«Да ты, устал, видать?Приляг, сынок, вздремни пока».«И то, прилягу, мать…»
А шел боец издалекаИ все с боями шел.Была дорога нелегка.От городов и сел.
И было некогда емуНи есть, ни пить, ни спать.Все надо было моемуСолдату воевать.
Его бомбили – он лежал.К нему летел снаряд.В него стреляли – он бежалВперед, а не назад.
Чем дальше я пройду вперед,Мечтал солдатик мой,Тем больше хлеба в этот годЗасеем мы весной.
Чем больше немцев уложу,Смекал он на ходу,Тем раньше путь освобожу,Скорей домой приду!
При немцах на моей землеМне не бывать в родном селе…»И беззаветно потомуСолдат мой воевал.И было некогда ему,И он ночей не спал.
Лежит солдат, храпит солдат,Командует во сне,Рукою обнял автомат —Привык ведь на войне!
– Проснись, солдат, хоть сон глубок!Как ни мягка постель.Просушен валеный сапог,Зачинена шинель.
– И то встаю. Спасибо, мать!Наспался за троих!Мне не придется догонятьТоварищей своих.
Хозяйка смотрит на стрелка:«Когда ж войне конец?» —«Определить нельзя пока, —Ответствует боец. —Но все же, думается мне,Что недалек конец войне!»
Сказал солдат, и вышел онНа улицу села,А по селу со всех сторонДивизия текла.
Коням на гривы падал снег,В степи мела метель.Вперед шел русский человек,Ремнем стянув шинель.
1944
Детский ботинок
Занесенный в графуС аккуратностью чисто немецкой,Он на складе лежалСреди обуви взрослой и детской.
Его номер по книге:«Три тысячи двести девятый».Обувь детская. Ношена.Правый ботинок. С заплатой…
Кто чинил его? Где?В Мелитополе? В Кракове? В Вене?Кто носил его? Владек?Иль русская девочка Женя?..
Как попал он сюда, в этот склад,В этот список проклятый,Под порядковый номер«Три тысячи двести девятый»?
Неужели другой не нашлосьВ целом мире дороги,Кроме той, по которойПришли эти детские ноги
В это страшное место,Где вешали, жгли и пытали,А потом хладнокровноОдежды убитых считали?
Здесь на всех языкахО спасенье пытались молиться:Чехи, греки, евреи,Французы, австрийцы, бельгийцы.
Здесь впитала земляЗапах тлена и пролитой кровиСотен тысяч людейРазных наций и разных сословий…
Час расплаты пришел!Палачей и убийц – на колени!Суд народов идетПо кровавым следам преступлений.
Среди многих улик —Этот детский ботинок с заплатой,Снятый Гитлером с жертвы«Три тысячи двести девятой».
1944
Самолет
Колхозный бригадир ИгнатПоднакопил деньжатИ при покупке самолетаНа заводском двореВдруг повстречал Федота.– Здорово, кум Федот!– Здорово, кум Игнат!И ты, видать, машину покупаешь?– Да я-то уж купил! А ты чему не рад?Чего вздыхаешь?– Эх, куманек! – сказал в ответ Федот, —Когда бы то была скотина,Другой бы делу был расчет,А то ведь как никак – машина!Глядишь, у этой – лишний пулемет,А та, глядишь, летает до Берлина.Ей-ей, кружится голова.То я уже готов купить «Пе-2»,То выбираю «ил». ОднакоХорош-то он хорош,Но чем он лучше «яка»?Вот так с утра я здесь хожу,Что взять – ума не приложу!..– Бери хоть тот, хоть этот аппарат, —Федоту отвечал Игнат.– По мне хорош любой советский самолет!Системы разные, но фрицев каждый бьет!
1944
Мы пришли
Тяжелым снарядом расщепленный топольЛежит в придорожной пыли.Советский наш город, родной Севастополь,Ты ждал нас, и вот мы пришли.
Мы были в тяжелой и долгой разлуке,Но свой Севастополь любя,В жестоких сраженьях мы мстили за мукиВрагам, что терзали тебя.
Мы в грозные дни Ленинград отстояли,В боях Сталинград обрели,Когда мы входили в Одессу, мы знали:Ты ждешь нас, и вот мы пришли.
Захватчиков подлых мы гнали из Крыма,В боях не жалея себя.Мы кровью платили, наш город любимый,За каждый свой шаг до тебя.
Теперь мы залечим тяжелые раны,Что немцы тебе нанесли.И в ясные дни, и в ночные туманыТы ждал нас, и вот мы пришли.
Немецким снарядом расщепленный топольЛежит у бойцов на пути.Ты верил в победу, ты знал, Севастополь,Что мы не могли не прийти.
1944
Карта
Вторые сутки город был в огне,Нещадно день и ночь его бомбили.Осталась в школе карта на стене —Ушли ребята, снять ее забыли.
И сквозь окно врывался ветер к ней,И зарево пожаров освещалоПросторы плоскогорий и морей,Вершины гор Кавказа и Урала.
На третьи сутки, в предрассветный час,По половицам тяжело ступая,Вошел боец в пустой, холодный класс.Он долгим взглядом воспаленных глазСмотрел на карту, что-то вспоминая.
Но вдруг, решив, он снял ее с гвоздейИ, вчетверо сложив, унес куда-то, —Изображенье Родины своейСпасая от захватчика-солдата.
Случилось это памятной зимойВ разрушенном, пылающем районе,Когда бойцы под самою МосквойВ незыблемой стояли обороне.
Шел день за днем, как шел за боем бой,И тот боец, что карту взял с собою,Свою судьбу связал с ее судьбой,Не расставаясь с ней на поле боя.
Когда же становились на привал,Он, расстегнув крючки своей шинели,В кругу друзей ту карту раскрывал,И молча на нее бойцы смотрели.
И каждый узнавал свой край родной,Искал свой дом: Казань, Рязань, Калугу,Один – Баку, Алма-Ату – другой.И так, склонившись над своей страной,Хранить ее клялись они друг другу.
Родные очищая города,Освобождая из-под ига села,Солдат с боями вновь пришел туда,Где карту он когда-то взял из школы.
И, на урок явившись как-то раз,Один парнишка положил на партуОткуда-то вернувшуюся в классПомятую, потрепанную карту.
Она осколком порвана былаОт города Орла до Приднепровья,И пятнышко темнело у Орла.Да! Было то красноармейской кровью.
И место ей нашли ученики,Чтоб, каждый день с понятным нетерпеньемПереставляя красные флажки,Идти вперед на запад, в наступленье.
1944
Мой боец
Ты зайдешь в любую хату,Ты заглянешь в дом любой —Всем, чем рады и богаты,Мы поделимся с тобой.
Потому что в наше время,В дни войны, в суровый год,Дверь открыта перед всеми,Кто воюет за народ.
Кто своей солдатской кровьюОрошает корни травУ родного Приднепровья,У донецких переправ.
Никакое расстояньеМежду нами в этот часОторвать не в состояньи,Разлучить не в силах нас.
Ты готовил пушки к бою,Ты закапывался в снег —В Сталинграде был с тобоюКаждый русский человек.
Ты сражался под Ростовом,Был под Харьковом в борьбе —Вся Россия добрым словомГоворила о тебе.
Ты вступил на Украину,Под Полтавой принял бой —Шла, как мать идет за сыном,Вся Россия за тобой.
Сколько варежек связалиВ городах и на селе,Сколько валенок сваляли —Только был бы ты в тепле!
Сколько скопленных годамиТрудовых своих рублейЛюди честные отдали —Только стал бы ты сильней!
Потому что горше горяЖизнь в фашистской кабале,Если сядут Макс и МорицНа захваченной земле.
Землю эту, нивы этиВсей душой своей любя,Как бы жили мы на свете,Если б не было тебя?!
1944
Дни недели
