— Никогда не думал, что на склоне лет мне придется выхаживать Длинного Ножа, — проговорил он медленно.
— Пиламайя, Ахте, — сказал лейтенант, прикоснувшись левой рукой ко лбу. — Спасибо, отец.
Старик посмотрел на него долгим взглядом, в котором просматривалась жизненная мудрость, гибкий ум и… некоторое любопытство.
— Твое имя — Токеча. На нашем языке оно означает Другой. Почему — Токеча?
Лейтенант слегка пожал плечами.
— Говорили, что я более справедлив и прям, чем остальные.
— Поэтому ты и получил пулю в бок?
— Думаю, что так.
Старик закивал убеленной сединами головой. Его волосы были тщательно расчесаны на пробор, на вышитый бисером перед замшевой рубашки спускались две толстые длинные косы, обернутые мехом и полосками красной материи.
— Мне кажется, справедливости и прямоты никогда не было в белых людях, — сказал он с вздохом. — Когда я был молод, они приходили в наши земли робкими просителями. Их было так мало, и они выглядели настолько безвредными, что наши старые вожди позволили им ловить бобров, торговать и строить первые укрепления. Но уже тогда белые люди стали обманывать индейцев. Их языки говорили одно, но делали они совсем другое. Вместе с ними к нам пришли ложь, воровство, предательство, болезни и огненная вода. Чем дальше, тем хуже. Потом появились Длинные Ножи, охотники на бизонов, фермеры. Теперь все они диктуют индейцу, как ему поступать, а сами в это время прячут за спиной оружие… Горько это видеть Вахошиске, горько. Два его старших сына погибли от рук бледнолицых. Остался единственный сын — Миниша, но у меня нет уверенности, что его не постигнет та же участь.
Индеец, казалось, стал выглядеть старше своих семидесяти зим. Скорбь тяжелым отпечатком лежала на его испещренном морщинами лице.
— Надеюсь, ты действительно другой, белый человек. Может быть, пожив с нами, ты взглянешь на краснокожих другим взглядом, полюбишь их.
Дайвер промолчал. Что мог сказать он, выпускник Вест-Пойнта и лейтенант американской кавалерии, ведущей изнурительную войну с соплеменниками Белого Посланника? Индейцы спасли ему жизнь, но только для того, чтобы он оставался в их лагере, хоть и почетным, а пленником. Сейчас он был среди чуждой расы — воинственной, свободолюбивой и во многом ему непонятной. И мог ли он предположить, что спустя считанное время его мнение в отношение краснокожих в корне изменится, что он их поймет и проникнется уважением. Это было впереди, а пока он просто лежал в прохладном типи язычников и набирался сил.
Шли дни. Состояние Дайвера улучшалось, ибо врачевательские усилия Белого Посланника и Молодой Лани оказались на редкость продуктивными. Сам старик считался лучшим лекарем в индейском клане. Под стать ему была и жена Миниши — потомственная знахарка. Они колдовали над бледнолицым почти постоянно. Старик отвечал за рану в боку, а женщина присматривала больше за проломленной головой. Вскоре повязка с нее была снята за ненадобностью. На лбу Дайвера остался лишь длинный розовый рубец. Простреленный бок заживал медленнее, но и тут дело шло на поправку.
В ходе выздоровления Дайвер узнал, к каким тетонам он попал. Это были брюле, вернее небольшой клан кочевой общины Вагмезайюха, Зерновой, принадлежавшей этому племени.
Дайвер гадал над тем, зачем индейцы брюле заехали так далеко на северо-запад. Ему было хорошо известно, что эти тетоны всегда кочевали в южных прериях ниже или южнее Платт-Ривер. В окрестностях Танг-Ривер и Боузменского тракта их никогда нельзя было встретить. Там жили северные тетоны Красного Облака, Сидящего Быка, Крапчатого Орла и Бешеного Коня — оглала, хункпапа, сансарки, Два Котла и черноногие-сиу. К войне Красного Облака брюле не имели никакого отношения. У них было полно забот на своей родине. Да и их лидер, Крапчатый Хвост, предпочитал мирную политику даже там, в южных прериях.
Однако все объяснилось довольно просто. Оказалось, люди небольшого клана Зерновой Общины, Плохие Руки, были на севере обыкновенными гостями. Они повидались со своими родичами-северянами, пожили с ними около двух месяцев, поучаствовали в Танце Солнца и когда их молодые воины вернулись из набега, отправлялись восвояси.
Теперь они остановились на одном из малых притоков Рипабликан-Ривер. Эти места были центром охотничьих территорий южных брюле, верховным вождем которых считался Крапчатый Хвост. Тут они кочевали, охотились и без конца воевали с племенами пауни.
Поначалу Дайвер не верил в то, что от пауни могла исходить постоянная угроза. Общины Крапчатого Хвоста, Красного Листа, Проворного Медведя и других вождей были многочисленными и воинственными и им, казалось, никто не сможет бросить вызова. Тем паче — пауни, оседлые индейцы, копавшиеся в своих огородах и полях и вечно укрывавшиеся в обнесенных частоколом деревнях от налетов конных отрядов южных брюле и оглала. Но не прошло и недели со времени возвращения Плохих Рук, как одной безлунной ночью военный отряд скиди выкрал из лагеря десяток лучших лошадей и убил пятерых взрослых воинов. Единственным утешением послужило то, что Миниша захватил в плен одного из налетчиков.
— Дерзкие люди, эти пауни, — заметил Дайвер Белому Посланнику, заглянувшему в типи Миниши на следующее утро.
Бронзовое лицо старика исказилось, словно он проглотил нечто похожее на бизонью желчь.
— Большую часть своей жизни я убивал их, как гремучих змей, — с отвращением в голосе проговорил он. — А они все еще досаждают брюле. Я согласен с Синте Глешкой — Крапчатым Хвостом, который считает, что пауни должны быть уничтожены.
— Вряд ли они на это согласятся, — с некоторой иронией сказал лейтенант. — Пауни, вроде бы, не так уж и могущественны, а военное дело знают неплохо, судя по прошедшей ночи.
— Брюле объединятся с южными оглала Плохой Раны, Свистка и Человека-Ходящего-Под-Землей. Вот тогда Мила Ханска — Длинный Нож, увидит, каким военным делом обладают эти любители человеческих жертвоприношений!
Дайвер не раз слышал о жестоком обычае пауни, в котором в жертву Утренней Звезде приносились юные девушки враждебных племен. И, по правде сказать, ему это обстоятельство нравилось мало.
— Да, Вахошиска, пауни стоит проучить за их скверные обычаи.
— Не проучить, — отрезал разгневанный брюле, — а всех вывести до единого!
Лейтенант счел нужным промолчать на резкий выпад воинственного тетона. Здесь большую роль играли эмоции того, кто полжизни провел на военных тропах против давних врагов.
Вместо этого он попросил Белого Посланника:
— Не расскажет ли Вахошиска, как это все началось? Сколько я знаю, брюле — выходцы из Миннесоты. Там у них были совсем другие враги.
