— Успокойся, мой герой! — Милли вдруг прильнула ко мне и поцеловала меня в губы чувственно и страстно.
Я ощутил магическую полноту её груди, нежность и ласковость тонких рук и упругость бёдер, в результате чего утонул в невыносимой сладости бытия и снова чуть не потерял сознание от присутствия рядом с собой этой магической и прекрасной женщины. О, Милли!
— Слушай, однако, ты был великолепен! Как это ты заорал: «За мою любимую Милли! Честь превыше всего! Банзай!». Последний твой выкрик мне понравился больше всего. Так экзотично и так будоражит душу. Ах, ты мой красавчик и воин! Я восхищена тобой!
— Где мой пистолет? — нервно спросил я.
— О, Боже! Всегда всё одно и то же! — поморщилась Милли. — Он, конечно же, лежит под кроватью. Я достала десять запасных обойм, так что теперь, в случае чего, ты сможешь развернуться по-настоящему и получить полное удовлетворение. Да, и ещё я положила рядом с ним самурайский меч, выкованный одним очень известным мастером с Окинавы. Я думаю, что этот славный клинок не будет тебе лишним.
— Боже мой! Что за бред! Какие запасные обоймы, какой меч, при чём тут меч!? Из меня такой же самурай, как из тебя смиренная девственница, играющая на лютне! — возмутился я. — Требую немедленно доставить меня домой и оставить в покое на веки вечные!
— О, какое, однако, образное сравнение! — зло усмехнулась Милли.
— Хочу домой!
— Увы, твои желания невыполнимы, — грустно улыбнулась Милли. — Ты встал на путь Воина и уже никогда с него не сойдёшь и не свернёшь. Такова твоя судьба. Спокойно и с достоинством прими всё, как есть. Кстати, вот тебе ещё один клинок. Он предназначен для харакири. Катана же используется в бескомпромиссном, честном и славном бою.
— Что?! О чём ты говоришь?! — я чуть не задохнулся от наплыва самых бурных и крайне отрицательных эмоций. — Какой бой, какой или какая катана, какое может быть харакири!? Что за бред?! Я не собираюсь его себе делать! Ни за что, чёрт возьми! Мой живот неприкосновенен и неприкасаем! Мне всё надоело! Хочу безумно домой, хочу проснуться, як невинный младенец, на своём любимом диване с бутылкой холодного пива и без единого плохого воспоминания в голове! Хочу, чтобы все оставили меня, наконец, в покое! Это же в твоих силах, коварная ведьма!
— О, я уже ведьма?!
— Да! Ведьма, колдунья, вещунья, или как там ещё вас, сук потаённых, называют! — заорал я.
— Но ты же в них не веришь?
— Теперь верю!
— Кто знает, как сложится твоя судьба, — задумчиво произнесла Милли. — Путь Воина не предсказуем. Кстати, я устрою тебя в лучшую школу кэндо. Предварительная договорённость уже достигнута.
— Спасибо, благодетельница ты моя! Огромное спасибо! — заорал я. — Никаких школ, кружков и секций! И сект! Так, возвращай мне мой возраст и былую внешность, доставь, пожалуйста, в мой тихий и уютный дом, и не хочу я более видеть тебя и твоих странных друзей и недругов. Всё, я устал, хочу напиться до смерти и спокойно и мёртво заснуть в своей мягкой, уютной и такой привычной постели! И повторяю, — ещё я хочу всё, происшедшее со мной, забыть навечно, как дикий, неправдоподобный, нереальный, сюрралистический и совершенно кошмарный сон!
— Увы, увы… Милый, обратного пути нет. Без меня тебя очень быстро вытащат из этой самой постели и я не хочу рассказывать тебе, что за этим последует далее.
— Будьте вы прокляты, подлая банда идиотов, мерзавцев, заговорщиков и отморозков! — я в отчаянии схватился за голову. — О, горе мне! За что же мне послал Бог такие испытания?!
— Не Бог…
— Что?!
— Дьявол… Грехов у тебя слишком много накопилось.
— Что!?
— А ты вспомни Наталью, Лиану, Ирину, Элеонору, Маргариту! А ещё Марину, Людмилу, Марию, Соню, Валентину! И Светлану, и Вику и, наконец, Галину! Самую святую, любящую, всё прощающую и невероятно терпеливую женщину, которая была в твоей никчёмной жизни, и которую ты так бездарно и глупо потерял!
— Боже! — ужаснулся я, снова схватился за голову и бешено заметался по комнате. — Да! Как много грехов накопилось, однако! Все шкафы переполнены скелетами! Готов взойти на гильотину! Где расстрельный строй и виселица!? Где крематорий?! Где электрический стул и смертельная инъекция!?
— Ну, ну, побесись, мой милый, побеснуйся. Дай выход пару, — усмехнулась Милли. — Это закономерно и подчас полезно. Главное, чтобы котёл не взорвался.
— Хорошо, я спокоен, я очень спокоен. Я глыба льда. Я арктический житель, укротитель белых медведей! Я брожу по Северному Полюсу! Я потухший вулкан! Что дальше? — злобно произнёс я. — Плевать на всё! Я готов быть в очередной раз атакованным, похищенным, а возможно и убитым! Ради Бога! Вперёд в бой! Где мой любимый пистолет и катана!? Я даже готов приступить к харакири!
— Ну и прекрасно, дорогой, — улыбнулась Милли. — Это же совсем другой разговор!
— А что стало с этими страшными спецназовцами, которые напали на меня последний раз? — глухо спросил я.
— Ты молодец, мой Воин! Ты вёл себя достойно! — оживилась девушка и кровожадно улыбнулась. — Пули в твоём пистолете были бронебойными. Ты лишил жизни троих нападавших, а ещё четверо получили ранения разной степени тяжести. Их бронежилеты ты вспарывал, словно жестяные банки. Молодец, мой герой!
— О, как?!
— Только так! И только так! — улыбнулась Милли. — Кстати, это не был спецназ, и твои теории о каком-то зловещем правительственно заговоре гроша ломанного не стоят.
— Ну и кто же тогда напал на меня?
— Наёмники, профессионалы. Они работали по контракту с одним довольно могущественным лицом. Зовут его… Луп.
— Снова латынь… Прелестное, однако, имя. «Волк», — поморщился я. — Ну, ничего, ничего. На каждого волка найдётся тигр или медведь!
— Ну, это же совершенно другой подход к делу, мой милый! — восхитилась Милли.
— А, уже «мой милый»?
— А как же. Меняется человек, меняется и отношение к нему!
— А что же всё-таки стало с тем парнем, который вырубил меня электрошокером, и с оставшимися в живых его товарищами?
— Оно тебе нужно?
— Нужно!
— Что стало? — девушка улыбнулась, рассеянно и задумчиво посмотрела в окно куда-то вдаль, потеребила полы кимоно и грустно сказала. — Иных уж нет, и те далече…
— Понятно… — задумчиво произнёс я. — Слушай, меня давно мучает один интересный вопрос.
— Какой?
— А почему ты не предугадываешь наступления определённых неприятных событий, которые должны случиться с тобою и со мною? Ну, предсказала же ты там, на озере тем типам на мотоцикле рождение ребёнка, рак и пожар в гараже? Что тебе помешало предсказать все эти нападения на меня и тебя? Совершенно не понимаю.
