реформы 1961 г., стоил два рубля.
Или ещё. Пришла она в клуб, фильм смотреть. Уселась в первых рядах. А на экране, по ходу фильма, паровоз летит на зрителей, на полном ходу. Это не картина «Прибытие поезда», другой какой-то фильм был. Наша баба Маша как заголосит, будто с испугу. Клуб весь переполошился. А ну её уговаривать, что всё это неправда, картинка это на стене. А она — своё. Потом нам говорит:
— А то я не знаю, что это картинка. Всё потом вспомянут, как в кино ходили.
Но ни над кем оскорбительно или обидно шутить себе не позволяла. Только в отношении себя самой…
Семья Василия Ивановича во Львово жила одним домом. Никогда не было ни одной размолвки между снохами и золовками, моей бабушкой и сёстрами дедушки, которые вместе вели домашнее хозяйство, начиная с топки печки по раннему утру и кончая уходом за скотиной. И, конечно, дети были на их руках. В первый год замужества бабушкина свекровь, Дарья, не допускала бабушку к печке, ворочать чугуны. Уже потом, после рождения первого ребёнка, Антонины, бабушка стала и у печки хозяйствовать. Но это совместное житьё продолжалось примерно два года, почти до конца 1921 года, когда Мария и Федосья перешли на жительство в семью их старшего брата, Михаила, в Остроухово. Михаил был расстрелян войсками большевиков во время крестьянского бунта в 1920-21 гг. Осталось в этой семье четыре человека женского пола: жена Михаила и их две дочки, а также приёмный ребёнок, девочка-сирота Клавдия. Вот для помощи этой осиротевшей семье Василий Иванович и отправил своих двух дочерей.
Сын Василия Ивановича, Михаил, во время известного бунта тамбовских крестьян, названного в истории «антоновщиной», вспыхнувшего в начале 20-х годов и закончившегося летом 1921 г., был взят как заложник в числе многих других жителей из их деревни и окрестных деревень. Михаила определили (это уже после его убийства) как шпиона банды Антонова. Дедушка на следствии в 1932 г. об этом скажет. Бунт этот был связан с безвозмездным изъятием продовольствия у крестьян, так называемая продразверстка, при которой у крестьян изымалось 70 % зерна. Причиной бунта стала не столько продразверстка, сколько то, что в 1920 г. случилась сильная засуха, собрали всего 12 миллионов пудов зерна, а государством была установлена сдача 11,5 миллионов пудов. Практически это означало верную голодную смерть. Несколько подробнее об этом я расскажу дальше в главе 6 («Чекалин Михаил Васильевич»)…
Но вернёмся к началу. Умер Василий Иванович в 1936 г., одного года не дождавшись своего сына, Василия, «врага народа». Дедушку Васю арестовали по ложному доносу в ноябре 1932 г., осудили на пять лет. В это время Василий Иванович, как говорил отец, впал несколько в ребячество. Когда дедушка был в тюрьме, дочери его, Антонине, было уже за четырнадцать лет. Хотелось вечером с подружками на улице погулять, но дед ругался:
— У-у, ехидна вас забери! Отец в тюрьме сидит, а она — на улицу!
Василий Иванович не ругался нецензурно, «ехидна» — это его самое страшное ругательство.
Но Антонина убегала, хотя дед и скандалил. А тут к клубу радио на столбах подвели, известную «тарелку». Вот Антонина и придумала:
— Дедушка, там по радио говорили, что мужиков из тюрьмы скоро отпустят, и отца тоже.
Говорили, так говорили. Вечер. Антонина дома сидит. Дед и говорит:
— Тонька! А?! Ты чего же сидишь-то? Сходила ба, про отца-то узнала. Скоро придёть-та. Не охота, штоль, про отца-то узнать?
Убегала узнавать.
Понятно, старый, что малый. Деду-то было за девяносто лет. Он таких обманов уже и не понимал. Но этот обман безобидный. Внуки его, Иван и Михаил, похлеще придумали. Василий Иванович ходил за хворостом, в лощину за деревню Пичаево. Вот внуки и говорят:
— Дедушка, в Пичаево такой-то умер. Похоронили уже.
Пошёл дед как-то за хворостом, с вязанкой из лощины из кустов выбирается, а навстречу ему с такой же вязанкой тот самый «такой-то», которого «уже похоронили». Дед Василий аж присел:
— Ты откуда взялся?
— Откуда-откуда? Оттуда!
— Ну и что там?
— А что и у тебя.
— Да ты же умер, поди?!
— Да вот живой пока.
А дед после этого уже и боялся за хворостом ходить. Пошутили, называется.
Как рассказывал отец, Иван Васильевич, в близкое к смерти время дедушка уже не слезал с печки, даже часто и ел там. Слезал только по необходимости. Они уж в это время его не донимали своими ребяческими «шутками».
Похоронен Василий Иванович в Полетаево. А до этого, в 1935 г., умерла его дочь, Васёна, Василиса Васильевна. Как говорили в нашей семье, дед Василий после смерти дочери затосковал и вскоре умер. Но возраст-то и без тоски был довольно преклонный…
Тут я с извинениями, поскольку писал о прадедушке, а попутно написал и много другого из истории (дальше вам встретятся подобные места и в других главах). Это, я думаю, необходимо, чтобы хотя бы немного передать и ту историческую атмосферу и прочее, что окружало российских людей, к которым относились и наши родственники.
Глава 2. Баранов Иван Николаевич
Предки бабушки жили в деревне Петровское Тамбовской губернии практически с самого его образования. А оно и не такое уж и старое, примерно с каких-то последних, вероятно, лет XVIII в. Деревня эта находится не очень далеко от Токарёвки, порядка 20–25 километров. Она состояла, как рассказывала бабушка Вера, из двух частей: Барские Петровские и Вольные Петровские. На порядке Барских Петровских проживали помещичьи крестьяне, а в Вольных Петровских жили государственные крестьяне, не крепостные.
Деревня Петровская входила в состав Больше-Лазовской волости Тамбовского уезда. Состав этой волости значительно изменялся. Например, в 1897 году в неё входило 14 населённых пунктов, а в 1914 году — уже 18 да и ещё 14 хуторов. Так, в 1897 году (по архивным сведениям) в её составе находились: с. Большая Лазовка, д. Малая Лазовка (Чернянка), д. Малая Зверяевка (Духовка), д. Большая Зверяевка, с. Грязнуша, д. 1-я Александровка (Старая Донская), д. Гавриловка (Новая Донская), д. Егоровка (Болотина), д. Петровская, д. Максимовка, д. Рыбкина (Плаксина, Жердева), д. Ящерка (Проломская, Шацкая), с. Остроухова (Ящерка речка), д. Николаевка, д. Андреевка, с-цо Александровка, д. Луговая, д. Журавлинка, хутора Самородова, Золотухина, Нечаева, Муханова, Араповых (всего 7).
В 1914 году несколько изменилось в составе населённых пунктов и значительно прибавилось хуторов. Вероятно, хутора образовались из отдельных, если можно так сказать, фермерских хозяйств, выделившихся из основной деревни в сторону от неё, поближе к пашням и сенокосам, а также арендовавших со стороны земельные угодья у крестьянских хозяйств. Так,
