легковушки по обе стороны от нашего авто сменяются одинаковыми микроавтобусами, Пекарский и его водитель начинают что-то подозревать.
— Босс, у нас хвост, — запоздало басит водитель.
— Это не хвост. — Альберт отлипает от меня и бросается выискивать в окно свою охрану. — Это, мать его...
Что именно он хотел сказать, остается для меня загадкой. Сразу после «мать его» микроавтобусы заставляют нас перестроиться во вторую полосу и третья машина, появившаяся словно из ниоткуда, перегораживает дорогу.
Дальше все происходит как в фильме. Пекарский судорожно блокирует двери и кричит водителю, чтобы вызвал подмогу. Только тот ничего не успевает.
Что-то тяжелое ударяется в стекло со стороны Альберта. Осколки летят на пол и сиденье, а уже через пару секунд Пекарского и шофера вытаскивают из машины и грузят в микроавтобусы.
Люди Хаванского действуют настолько быстро, что мне не хватает времени испугаться. Интуитивно жмусь в свой угол, а когда вокруг все стихает, сама выхожу на улицу.
— С тобой все в порядке?
Одновременно с этими словами на плечи опускается мужской пиджак. Теплый, нагретый сильным, тренированным телом. Такой большой, что висит на мне как пальто.
— Да. В порядке. — Оглядываюсь. — И сразу отвечу на следующий вопрос. Не испугалась.
Вряд ли на планете Земля найдется еще одна пара людей, которые вместо приветствия постоянно уточняют, все ли в порядке. Аномалия этикета. И ничего с этим не поделать. Все наши встречи как стихийные бедствия.
— Обязательно было садиться к нему в машину? — Клим поправляет на мне свой пиджак и недовольно щурится.
— Нужно было выяснить, кто еще из акционеров представляет опасность.
— Никто, кроме этого придурка, не связан с шантажом. — Хаванский кладет ладони на мои плечи. Сжимает их, словно хочет притянуть меня к себе или сделать больно. И тут же отпускает. — А если бы я не успел?
— Ты все и так знал? О собрании. — Умышленно пропускаю мимо ушей последний вопрос.
У меня нет на него ответа. Ставка была гораздо выше, чем моя безопасность. В случае сговора акционеров компанию не спасло бы никакое чудо.
— Я знаю столько, сколько нужно. — Клим как всегда темнит.
— Знаешь или участвуешь? Контрабанда на границе не твоих рук дело?
— Я не пачкаюсь подобным дерьмом. Контрабанду подложили те же, кто отправил Марка в реанимацию.
— А Пекарский? Он так вовремя обо всем узнал. Так быстро придумал план с собранием.
Возможно, все мои вопросы лишние. Марк доверял Климу, он будто заранее знал, что никто другой не сможет мне помочь. И все же не получается молчать. Альберт не так умен, как пытался казаться. А вот Клим... он точно не дурак. К тому же слишком давно хочет заполучить меня в свою кровать.
— Выключи паранойю, Диана, — усмехается Клим. — Пекарский исключительно твоя заслуга. Знай я заранее, что он так сильно на тебе помешан, отправил бы старого мудака к Марку. На соседнюю койку.
— То есть ты совсем ни при чем? С перьями и нимбом.
Я закутываюсь в пиджак как в кокон. Телу уютно в этом тепле и облаке аромата. Ему плевать на то, что я чувствую к хозяину одежды и чего боюсь.
— Не важно, с чем я. — Клим распахивает пассажирскую дверь своей машины. Той самой, что приехала последней и лихо перегородила две полосы. — Ты сама мне позвонила и дала согласие на все условия. Назад не отмотаешь.
Он кивком приказывает, чтобы я села.
— Я не жду никаких поблажек. — Покорно устраиваюсь на сиденье.
— Как и в случае со стариком, который чуть не изнасиловал тебя.
Клим опускается на водительское место и заводит двигатель. Хаванский спокоен, если не считать желваков на скулах.
— Он будет жить? — Вспоминаю ужас на лице Пекарского.
— Долго и счастливо. Подальше от тебя и от компании.
— А его охрана? — Я, точь-в-точь как Альберт, оборачиваюсь назад. — Они нас так и не догнали...
— Николай уже занимается этой проблемой.
— Один?
— Ты думаешь, я приставил бы к тебе любителя?
— Ясно... — Вжимаюсь в спинку сиденья.
В машине тепло, но холод сковывает по рукам и ногам.
— Спрашивай, — Клим будто мысли читает.
— Можно узнать, на что я согласилась?
— Обязательно, Диана, — выруливая в незнакомом направлении, бросает Хаванский. — Ты узнаешь. И сделаешь все, что нужно. Очень скоро. У меня дома.
Глава 14
Глава 14
Чтобы хоть немного успокоиться, всю дорогу гадаю, каким будет дом Клима. На ум приходят древние крепости и обнесенные двойными стенами особняки местных чиновников. Но когда мы подъезжаем, становится ясно, что я ни капли не знаю своего тюремщика.
— Он одноэтажный? Или там под землей бункер на несколько ярусов?
Смотрю на странное здание из стекла и бетона. Больше всего дом напоминает ангар. Нет ни крыльца, ни окон, ни дорожек. Только стеклянные и бетонные стены.
— В наличии чулан. Для женщин, — криво усмехается Клим и останавливает машину у двери, на закатанной в асфальт площадке.
— Я догадывалась, что ты Синяя Борода. — Сквозь стекла видно просторный холл, гостиную и кухню. — А еще вуайерист.
— Тебе понравится!
— Боюсь, я недостаточно испорчена.
— Это поправимо.
Клим выходит из машины и ждет меня. Никаких попыток помочь или прочей благородной суеты.
— Я должна буду здесь жить?
— Без «должна» мне нравится больше, но суть ты уловила.
Он открывает дверь и пропускает меня вперед.
— Долго?
Внутри дом такой же странный, как и внешне. Просторный лофт. С серой, под бетон, штукатуркой, такими же полами и промышленными светильниками.
Ни одного намека на уют или женскую руку.
— Пока я не разберусь со всеми твоими проблемами или...
Клим снимает с меня пиджак. «Распаковывает как подарок», — приходит на ум сравнение.
— Или? — жду продолжения.
— Или я сам тебя отпущу. — На лице Хаванского не остается и следа от улыбки.
Словно знакомлюсь впервые, скольжу по нему взглядом. Высокий лоб. Густые светлые брови. Прямой нос с небольшой горбинкой. Четко очерченные скулы и такая же жесткая геометрия подбородка.
Одни линии. Никаких изгибов. Стопроцентная мужественность и суровая арктическая красота.
Последняя мысль заставляет отшатнуться.
Я много раз замечала жадные взгляды, которыми женщины буквально облизывали Клима с ног до головы. Слышала в
