Будучи интересующимся студентом, наш герой волей случая оказался в одном из конференц-залов научного института. Зал постепенно заполнялся, приходили заслуженные ученые и чинно усаживались в первых рядах, за ними заполняли ряды ученые из местного института. Гостей отличало менее уверенное поведение при выборе места в конференц-зале. Послышался стук каблучков, добрая половина зала, в том числе и Григорий, оглянулись. В проходе между рядами кресел шла рыжая красавица в светло-зеленом, безукоризненно сшитом из тонкой шерсти брючном костюме, который подчеркивал ее миниатюрную фигурку. Яркая, под цвет волос блузка с крупными цветами и большим отложным воротником дополняла это совершенство. На мраморно белом, с классически правильными чертами лице, рдели слегка припухлые, четко очерченные губы, по-видимому, не ведавшие помады. Она была совсем невысокого росточка, но производила очень сильное впечатление. Чувствовалось, что она знает это, и привыкла к тому, что при ее появлении большинство представителей сильной половины если не провожают ее взглядом, то оборачиваются наверняка. В его голове пронеслась шальная мысль: «Мне бы такую женщину». Какое-то биополе или магические силы все-таки существуют. Через пару лет, при совершенно необычных обстоятельствах, она станет его женщиной на долгие годы учебы и пребывания в одном из сибирских научных центров.
* * *
Рыжую красавицу, – ее звали Дианой, пригласили в экспедицию для проведения исследований в горах заполярной Якутии. В помощь ей дали опытного полевика, студента третьего курса, Григория. До учебы он много лет мотался с геологическими экспедициями по просторам Чукотки, Колымы и Якутии. В самом начале якутской экспедиции произошли некоторые непредвиденные обстоятельства, и они были вынуждены остаться вдвоем и проводить все необходимые исследования.
Они работали в высокогорье одного из известных якутских хребтов. Ежедневно выполняли рутинную работу: отправлялись в маршрут, собирали образцы пород и окаменелостей. Обработав ближайшие обнажения, сплавлялись на пять-семь километров вниз по течению и опять выполняли круговые маршруты. Во время работы на обнажениях и вечерами у костра они все больше узнавали друг друга. Он ей все уши прожужжал про свою Снежану, она рассказывала про свою семью, все больше склоняясь к воспоминаниям о сыне. Они практически закончили описание разрезов и сбор фауны, пора было возвращаться на базу. В середине августа их должны были вывезти на вертолете, как это называется на севере – на «большую землю».
Погрузив все образцы, снаряжение и остатки продуктов на лодку, они поплыли по довольно спокойной, не порожистой речонке. Первый день они с удовольствием созерцали окружающий разноцветный пейзаж под звуки музыки, льющейся из радиоприемника и передаваемой радиостанцией «Маяк». Рощицы начинающих желтеть лиственниц на равнинных участках реки сменялись радужными пятнами по-осеннему яркой тундры или причудливыми мраморно-серыми скалами, напоминающими средневековые замки, когда лодка проносилась среди речных прижимов.
На второй день после одного из перекатов их лодка попала в быстрину, посередине которой под давлением течения колебалась вверх и вниз потопленная лиственница. Стремительное течение подхватило и понесло лодку, она стала почти неуправляемой. Гришка не успел во вовремя правильно развернуть и сориентировать лодку в неожиданно появившейся стремнине. Меньше чем через минуту острая вершина дерева воткнулась в борт лодки, из которой с шипением и присвистом вылетел дух. Лишь один отсек лодки оставался целым. Несколько мешков полетели в воду. Карабин кое-как успели поймать за ремень. Они мгновенно соскочили, благо, лодку еще не вынесло на глубину плеса, и потащились к берегу. В воду канули два мешочка с образцами, консервы и малогабаритная радиостанция «Недра». Резиновый клей оказался просроченным – на дне банки остался твердый полупрозрачный комочек, который невозможно было извлечь наружу. Зашитой и заклеенной остатками лейкопластыря дыры в борту лодки хватало максимум на десять минут плавания. Они решили прекратить сплав, оставить все лишнее, взять только образцы, тент от палатки и остатки продуктов и двинуть пешком на базу. По расчетам добраться до нее можно через два дня. Там, взяв лошадей, Григорий мог бы вернуться за оставленными вещами. Они благополучно прошли весь первый день, останавливались порой попить чайку. Вечером, натянув тент, поужинав и подложив по тент хвойных веток, улеглись спать. Назавтра должны были найти брод для перехода на правый берег и двинуться к базе, которая находилась на той стороне реки. Ранним предрассветным утром их поднял шум реки. Где-то в верховьях прошел сильный дождь, небольшая речушка со спокойной прозрачной водой превратилась в бушующий мутный поток, по которому со стремительной скоростью неслись целые и сломанные деревья с устрашающе торчащими корнями. Грохот исходил от перекатываемых по дну камней. Соваться в реку и искать брод было бы полным безумием! Даже в самом спокойном месте поток сбил бы человека с ног мгновенно и повлек его за собой. Пришлось переставить тент и сделать подобие шалаша с двумя скатами крыши. На случай сильного дождя накрыли его ветками лиственницы и кедрового стланика. Пошел третий день их ожидания. Продукты подходили к концу, хотя и ели один раз в день. Но самым неприятным было приближение времени прилета вертолета для их эвакуации.
Вода заметно спадала, Григорий обвязался веревкой, противоположный конец которой привязал к лиственнице, стоящей непосредственно у воды. Посоветовал Диане держать веревку и попытаться вытащить его, если собьет поток. В самом быстром речном потоке ему было чуть выше колена, и он, опираясь на толстую жердь, устоял. В самом глубоком, но уже спокойном месте вода доходила почти до груди. Привязав веревку на противоположном берегу, он, держась за нее, благополучно вернулся обратно. Пускать свою полутораметровую спутницу в воду было смертельно опасно. Он сделал две ходки с грузом на противоположный берег, перенес туда Диану и почти выбился из сил. Осталось максимум три часа светлого времени. Чтобы дойти до базы, нужен весь световой день с раннего утра до позднего вечера. Утром, съев целую банку сгущенки для пополнения сил, отправились в марш-бросок на базу. Дорога была длинная и муторная, приходилось переходить многочисленные разлившиеся ручьи, несколько часов мять ноги по кочковатому болоту. Небольшой перевал перед самой базой почти окончательно вымотал их силы.
Якутских коллег на базе не было. Сил и духа хватило переодеться, поставить большую палатку и попить чаю. Легли спать. Они лежали поверх спальных мешков. Неизвестность об отсутствующих коллегах, невозможность связаться с внешним миром из-за потери радиостанции, утеря консервов и некоторых других подмоченных продуктов складывались в непростую ситуацию. Усталость и тревожные мысли не давали уснуть.
