кафе. Наверное, хозяин. Он расставляет пластиковые стулья, сдвигает столы и уходит внутрь. Мы молча переглядываемся.
И вдруг на всю деревушку начинает играть громкая музыка, что-то народное, вроде того, подо что танцуют сиртаки, а наш толстячок выносит запотевшие кувшины лимонада, чашечки кофе, какие-то сладости. Зовет детей к ящику с мороженым. Те ныряют туда с головой.
Выходит красивая черноглазая женщина – мы понимаем, что это хозяйка, жена толстячка. Интересуется, не голодны ли мы.
Нет, мы не голодны, только очень хочется пить. И мы наконец пьем восхитительно холодный лимонад, чудесный, крепкий и ароматный кофе и заодно пытаемся поговорить, объясниться. Но это получается плохо – местные совсем не говорят на английском.
Вскоре появляются еще жители деревушки, нас внимательно и доброжелательно разглядывают, что-то говорят на греческом, который мы, разумеется, не понимаем. И все-таки жестами в конце концов нам удалось выяснить то, что мы хотели – нам показывают дорогу.
Отдохнувшие и пришедшие в себя, мы благодарим местных жителей, расплачиваемся и трогаемся в путь. Нам машут вслед. На сердце покой и благодать от теплой встречи с милейшими людьми. В общем, до противоположного края острова мы добрались.
Но об этом позже.
Еще про дорогу. По пути в Геленджик проезжали Ростов-на-Дону и решили освежиться, искупаться. Нашли симпатичное место и бросились в реку.
После сидим на берегу, бодрые и свежие, и тут к нам подходит мужчина.
– Ребят, – жалобно говорит он, – раков не хотите?
Раков? Конечно, хотим! Мы обожаем представителей племени членистоногих! А уж попробовать настоящих донских раков!
– А они точно свежие? – интересуюсь я на всякий случай.
Мужик обижается не на шутку.
– Гражданочка, только выловил! «Свежие»! – с презрением передразнивает он меня. – Нет, блин, тухлые! Ну вы даете, гражданочка!
Обида такая, что, кажется, пошлет нас раколов далеко и надолго. Обиделся, но продать охота. В общем, борьба на его лице длится недолго.
– Ща, – говорит он и тут же исчезает, но через пару минут снова возникает перед нами. В руках ведро с раками – зелеными, усатыми, шевелящимися, страшноватыми.
Он хватает здоровенного рака и сует мне под нос:
– Ну чё? Свежие?
Отпрянув, я мелко киваю.
– А что нам с ними делать? – спрашиваю я. – Мы туристы, едем в Геленджик, ни котелка, ни соли, ничего…
– Сам сварю, делов-то! – хмыкает дядька. – Полчаса подождете? Все сделаю, как положено: укроп, чеснок, морква, соль. Вы небось таких и не ели!
Не ели, соглашаемся мы. С морковью вот точно не ели. Мужичок с пренебрежением хмыкает. И тут же сердито:
– Но деньги вперед!
Деньги! Разве это деньги за большое ведро здоровенных, свежайших раков? Смешно!
Деньги мы отдаем, и повеселевший мужичок хватает ведро и тут же исчезает. Проходит полчаса. Сорок минут. Тишина. Нам надо двигаться в путь.
– А можно вечером стулья, а утром деньги? – грустно усмехается муж и с горьким вздохом добавляет: – Можно. Но деньги вперед.
Мы понуро собираем свои вещи, как вдруг появляется наш раковар. Бежит так, что того гляди упадет – кажется, уже принял. В руке ведро.
– Ох, ребят, простите! Дружка встретил, потрепались маленько! А вы куда? – Он растерянно хлопает глазами. – Куда собрались?
– Ну, – отводя глаза, говорит муж, – думали ты того, типа, слинял.
– Как так слинял? – искренне удивляется мужичок. – Я ж деньги взял!
Кажется, снова обиделся.
А раки, доложу я вам! В общем, это была пища богов.
По дороге покупаем сушеные яблоки и груши. Бабулечки продают их в чистых стареньких наволочках.
– На взвар, – говорят они. – Бери, дочка! Вкусные!
Пробую и беру. Но не на взвар и не на компот – просто погрызть. Очень люблю сухие яблоки и груши к чаю вместо конфет.
Рынки
Где бы я ни бывала, обязательно захожу на рынок. Во-первых, именно там, на рынках, остро чувствуется местный колорит. Во-вторых, рынок – это лицо города. Ну и, в-третьих, это просто красочно, интересно и увлекательно. И из каждого города, из каждой командировки я обязательно привожу местные специалитеты.
* * *
В Калининград я мечтала поехать давно. Поездка была замечательная, организованная питерской сетью «Буквоед» и издательством «Эксмо».
Да и компания у нас подобралась чудесная – моя дорогая подруга Александра Маринина, Анна и Сергей Литвиновы, польский писатель Януш Вишневский и детская писательница из Англии Холли Вебб.
Гостиница, где мы жили, располагалась в пяти шагах от центрального рынка. И вот мы в рыбных – а каких же еще – рядах. Запахи такие, что кружится голова! Одуряющие запахи, по-другому не скажешь. Копченая рыба, угри, миноги. Под подвешенным на крюк угрем стоит миска, куда стекает жирок. Не капает, а именно стекает! Прозрачный янтарный жирок.
Пробуем. Да, это что-то. Покупаю большого жирного угря, все мое семейство его обожает. Продавщица заворачивает его в сто бумаг и сто пакетов, как иначе его довезти? Цена немаленькая, но это деликатес, баловство и несомненное удовольствие. А за удовольствие, как известно, надо платить.
Калининград я полюбила всем сердцем. И его архитектуру, и чудесную прибалтийскую природу, и замечательную, душевную публику. Кстати, и рестораны в Калининграде были прекрасны.
* * *
В Друскининкае, где мы отдыхали, все было замечательно: красные шляпки сыроежек на изумрудном мягчайшем мху, пара белых лебедей, плавно плывущих по серебристой поверхности озера, медовый янтарь, продающийся на каждом шагу, дивный кофе, густая сметана и, конечно же, потрясающий местный хлеб.
И тишина. Тишина и спокойная красота, от которой заходится сердце.
Городской рынок. Небольшие молочные ряды с деревенскими творогом, сыром, сметаной. Квашенья – кислая капуста с тмином, огурчики, соленая черемша. Никаких перекупщиков – торгуют те, кто сделал, собрал своими руками. Веники для бани, разноцветные вязаные носки и рукавицы, жилетки и свитера.
Но мы ищем грибы. Конечно, мы ищем грибы! И находим – божественно пахнущие связки сухих боровиков – потом ими пропахнет наш номер, как ни проветривай и как тщательно ни упаковывай. Но этот запах нам не мешает. Мы знаем, что эти грибочки нам отлично послужат всю зиму – еще бы, грибной супчик с перловкой!
* * *
В Костроме, вернее в ее окрестностях, мы отдыхали в санатории. Санаторий, когда-то известный, закрытый, был построен для космонавтов. Ну а сейчас открыт для всех желающих – выживать-то надо.
Былая роскошь напоминает о номенклатуре – мраморные полы и стены, огромные холлы, здоровенные хрустальные люстры, потертые от времени гигантские ковры с жизнеутверждающими сюжетами.
В номере – а это люкс – две комнаты, гостиная и спальня. Рассохшийся и скрипучий паркет, ванная в голубой плитке и с треснутым биде, финские окна, мебель в стиле соцампир и все те же хрустальные люстры. Представляю, что в прежние времена это выглядело дорого-богато, но не сейчас – мебель с отколотыми углами и треснутыми стеклами, старенький холодильник. Но чисто, стол с ожогом от горячего прикрыт салфеткой – в общем, замаскированная разруха.
И еще стойкое ощущение, что мы попали в советское время: бульон с пирожком, столичный салат, квашеная капуста, лангет и котлеты по-киевски. Кормят так, что уж какое там похудеть – не привезти
