же это было счастьем! Во-первых, квартира была хорошая – девятиметровая кухня с балконом, совмещенный, приличный туалет, нормальная прихожая со встроенными шкафами и девятнадцатиметровая комната. Правда, райончик был так себе, но главное – наш отдельный, собственный угол.
Вот тогда гость повалил косяком, и мне пришлось осваивать кухню, отговорки уже не проходили. Но надо сказать, процесс этот был безболезненным. А если точнее – даже приятным.
Винегрет, салат с рисом и лососем, мясо по-французски, запеченная курица. Да все прекрасно! Главное – мы наедине со своими друзьями, мы общаемся до глубокой ночи, мы молоды и свободны, впереди у нас ого-го – словом, мы счастливы.
Там же, на улице Рябиновой, родился наш сын. И вот тогда начались настоящие хлопоты на кухне.
Кормила я недолго, месяца три, потом молоко закончилось. В советских детских смесях был сплошной сахар, а значит, диатез, проверено.
В валютных «Березках», конечно продавалось нормальное детское питание – помню жестяные красивые банки со смесью «Симилак». Но потянуть это было нам не по силам.
Слава богу, нашелся аналог – в то время в Одессе построили завод по производству детского питания, который выпускал аналог заграничного «Симилака». И стоил он совершенно других денег.
Что делать? Ехать в Одессу и запасаться питанием?
Обошлось – выручили мамины коллеги, статистическое управление было и там. В общем, два раза в месяц мы встречали одесский поезд, и проводница вручала нам коробку с питанием.
Я часто думала – ну почему все так сложно? Все с напрягом, все через одно место? И все-таки выход был найден, и мы были счастливы.
А потом пошли овощные супы, протертое мясо и курица. И никаких блендеров, все вручную! Овощи протирались через сито, сквашенное на творог молоко сливалось через марлю, а вот с мясом было совсем сложно – трудно протереть через сито мясо. Трудно и нудно. Но приходилось.
Когда я начала готовить по-настоящему? Наверное, после тридцати. Нет, до этого тоже готовила: обед, ужин – все как у всех. Но осваивать более сложные блюда начала годам к сорока.
И ничего, знаете, никуда не опоздала. Не опоздала, сделав свое первое сациви, первое чахохбили, первую долму, первую фаршированную рыбу. Освоила восточную, кавказскую, даже узбекскую кухни. Ну как освоила – конечно, не получалось так, как у настоящих грузин или узбеков, но было вкусно, поверьте.
Вот только с тестом не подружилась. И слава богу. Конечно, несложные пироги пекла и пеку, пельмени тоже, даже домашнюю лапшу делала. Но многослойный наполеон для меня загадка, дрожжевые пирожки тоже, и очень хорошо – голодных нет, худых, увы, тоже.
Но вот мой сыночек вырос, и начались у него различные, как бы помягче сказать… Назовем это поиски себя. Например, веганство. Не вегетарианство, а именно веганство. Что это значит? Веганство запрещает любые продукты нерастительного происхождения. Даже яйца. И даже мед! Этому есть объяснение – использование труда пчел. Бороться с ним было бессмысленно. Объяснять, что молодому организму нужны белки, тоже. В общем, почти три года мы «веганизировали»: свежие салаты, фрукты, любые овощи, крупы.
Попробуй накормить растущий организм одной травой – есть он хотел постоянно. Настругаешь здоровенную миску салата, наваришь картошки или риса, а через час ребенок снова голодный.
В те годы появились отделы здорового питания. Мало, но появились. В основном это были продукты из сои – соевое мясо мерзейшего вида, которое я называла китикет, по аналогии с кошачьим кормом. Соевая колбаса и сосиски, соевый сыр – тофу и ему подобные. Соевая сметана, соевое молоко. Но, во-первых, это надо было еще купить, а во-вторых, вкус и вид этого лично у меня вызывал отвращение.
Но куда деваться? Тушила соевое мясо – брррр! Тушила, как обычное, – лук, морковка, сладкий перец, помидор. Хозяйка всегда снимает пробу. Всегда. Но попробовать это я не могла.
Даже ради собственного ребенка.
Рис с овощами, гречка с грибами. Нет, это вкусно, но каждый день есть не станешь. Постные щи, в которые я – прости господи – добавляла кусочек сливочного масла. Каюсь – иногда вместо соевой сметаны клала настоящую. Но сын стоял начеку. Обмануть его было непросто.
Да, веганы не носят одежду и обувь из натуральной кожи и натурального меха. Так что мой ребенок в самую лютую зиму ходил в пластиковых кроссовках. Заметьте, без шерстяных носков и в куртяшке на синтепоне.
Ладно, его выбор. А сердце матери? Ей-богу, я очень страдала.
И вот однажды – я помню тот вечер до мелочей, еще бы! – мы покончили с веганством. Дело было так. Приходит мой мальчик домой, подходит к плите, а там в сковородке только что пожаренные котлеты. Пухлые, сочные, пахучие.
Постоял мой сынок над котлетками минут пять и… положил себе две. Я молчу. Никаких вопросов. Только удивляюсь своей выдержке.
За пару минут смолотив две котлеты, ребенок спросил:
– Мам, а можно еще?
Господи, он еще спрашивает! Еще! Да всю сковородку! Все, что там есть!
– Хочешь, еще нажарю? Еще штучек пять? А хочешь супчику, рассольничка на мясце? А яичницу хочешь? Три яйца, пять? Колбаска вон в холодильнике – и докторская, и копченая! Сосиски, пельмени! Что хочешь, сынок!
День счастья – по-другому и не назвать.
Наутро я выкинула все пакеты с «кошачьим кормом», остатки серо-бурых соевых сосисок, соевое молоко – в общем, с того дня мы зажили обычной, нормальной жизнью.
И стоило столько мучиться?
«Точки общественного питания»
Так назывались в Советском Союзе места, где можно было поесть: столовые, буфеты, кафе и рестораны.
Столовые в советские времена были отвратительными. Почти все. Салаты еще куда-никуда: витаминный, винегрет, свекольный. А вот первые и вторые блюда… ох… Недаром столовки называли тошниловками. Не отравишься – считай, повезло. И невкусно, очень невкусно.
А почему? Все очень просто – воровали. Воровали все – кладовщики, рабочие кухни, официанты и, разумеется, повара. Это не понаслышке, это из первых уст, из рассказов знакомых. Выносили сумками. Кто-то поменьше, а кто-то побольше. В общепит шли работать с единственной целью – унести с собой. В те годы это называлось «хлебными местами».
Конечно, в любом общепите была иерархия и табель о рангах. На первом месте шеф-повар и его помощники, повара. На втором – официанты. Ну и так далее, сошки помельче – мойщики посуды, подсобные рабочие, сервизницы, уборщицы. Никто не голодал, всем, как говорится, хватало. Осторожно оглядываясь, с сумками и сумищами со служебного входа выходили после смены работники. Бывало, что попадались. Инспекторы ОБХСС как бы следили за этим и воришек ловили. Или делали вид, что ловили. Да нет, ловили. Но мелкую сошку – крупную невыгодно, да и накладно.
Хороший шеф-повар всегда в дефиците. Но все мы знаем, что работники ОБХСС тоже нередко были нечисты на руку. А что, тоже люди и тоже хотят вкусно есть. Не хочу их осуждать. Время было такое. Все очень просто – кто-то способен своровать, а кто-то нет.
Вот выдержки из откровенных рассказов.
Женщина средних лет, бывшая соседка. Рассказывала
