Одним из наиболее слабых мест в конституции Римской империи было нечёткое правило наследования, приводившее к тому, что часто возникали случаи противоборства между различными претендентами на трон. Первые пять императоров принадлежали по крови или по усыновлению к семье (роду) Юлиев-Клавдиев, и эта линия завершилась Нероном в 68 г. и. э. После целого года гражданских войн она сменилась линией трех императоров: Веспасиана, Тита и Домициана из рода Флавиев и длилась до 96 г. С этого времени стал одерживать верх обычай усыновления, с помощью которого здравствующий император назначал преемника. Благодаря этому обычаю имел место ряд хороших императоров вплоть до конца II в. и. э.
В 180 г. и. э. вернулись к естественному порядку наследования: известно, что Марку Аврелию наследовал его недостойный сын Комод, и после его убийства в 192 г. н. э. возобновились гражданские войны между кандидатами на престол, поддержанными своими собственными легионами. С возобновлением этой борьбы появились первые признаки упадка империи и античной цивилизации.
Политические доктрины римских писателей не слишком оригинальны. Римляне, люди выдающиеся в том, что касается действия, не были склонны к теоретизированию. А, кроме того в последний век Республики, эпоху смутную и наполненную гражданской борьбой, теории мало помогали, и влияние греческих доктрин оставалось подавляющим. В период же империи отсутствовала практическая цель теоретических изысканий в области политических проблем.
Тем не менее, среди римских писателей, размышлявших о проблемах политической жизни, можно вспомнить прежде всего Лукреция Кара, который в своей поэме «О природе вещей» («De rerum natura») допускает существование богов, хотя и не занимающихся делами этого мира, и рассматривает происхождение политических порядков.
Он утверждает, что вначале люди собирались в города под руководством начальников, выбранных среди наиболее сильных, представительных и красивых: именно это значение имеет прилагательное «pulcher», используемое Лукрецием. Избранники вырождаются, злоупотребляют своей властью, собирая в своих руках все богатства и вызывая таким образом восстание управляемых. Следствием последнего является состояние анархии, которое делает необходимым формулирование законов и выборы магистратов.
Легко видно, что в такого рода теориях содержится много эклектики и ощущается влияние Платона и Полибия.
Саллюстий в своём произведении «Югуртинская война» («De bello jugurthino») вкладывает в уста Гая Мария яростное обвинение против римской аристократии, а рассматривая заговор Катилины, в убедительной манере обнажает коррупцию римской политической жизни в последние годы Республики.
Ещё одним писателем, занимавшимся политикой, был Цицерон, который в трактатах «О государстве» («De republica»), «О законах» («De legibus») и «Об обязанностях» («De officiis») исследовал три традиционные формы правления, отдавая предпочтение правлению смешанному, в котором все три формы были бы слиты. В этом очевидное влияние Полибия. Цицерон, говоря о рабстве, не соглашается с теорией Аристотеля о неравенстве людей, но оправдывает рабство принципом международного права, утверждая, что рабами становятся побеждённые в ходе войны, которым оставлена жизнь.
Вместе с тем было бы справедливо вспомнить, что Цицерон весьма гуманно обходился со своими рабами, особенно с образованными, прибывшими с Востока; большой теплотой наполнены его письма к своему вольноотпущеннику и личному секретарю Тирону.
Сенека, основываясь на различии естественного права и права цивильного, поддерживает тезис о том, что рабство невозможно оправдать с точки зрения естественного права, что оно существует на основе права цивильного.
Тацит в четвертой книге своих «Анналов» мимоходом замечает, что правление, смешанное из монархии, аристократии и демократии, легко хвалят за его эффективность, но, даже будучи эффективным, оно остается недолговечным. Думается, что Тацит был республиканцем не в том смысле, что желал возврата к формам правления времен Цезаря и Августа; он был лишь за то, чтобы иметь возможность порицать плохих императоров и хвалить хороших, которые умели совмещать принципат со свободой, т. е. с уважением к законам и авторитету сената.
10. Заметки о причинах крушения Римской империи и распада античной цивилизации
Наибольший вклад в становление античной цивилизации внесла Греция, но заслугой Рима является распространение результатов, достижений эллинской культуры на добрую часть Азии, Северной Африки и часть Европы, расположенную к югу от Дуная и к западу от Рейна, и даже на южную часть Англии. Ещё большей заслугой Рима является то, что он ввел в тех пределах, до каких распространялось его господство, законы, идеи и привычки, примерно одинаковые, заменив без применения видимого насилия множество варварских языков на Западе латинским, на Востоке – греческим языком, в результате чего постепенно сводилось на нет всякое различие между победителями и побежденными, завоевателями и завоёванными. Фактически с изданием эдикта Каракаллы в 212 г. и. э. римское гражданство распространилось почти на всех жителей провинций, скрепив, таким образом, то морально-политическое единство огромной части гражданского мира, которое с тех пор больше не было достигнуто.
Urbem fecisti quod prius orbis erat!(Городом стало то, что прежде простой территорией было)
Так восклицал галльский поэт Рутилий Намациан в начале V в. и. э., в нескольких словах выразив грандиозное свершение, достигнутое всего за несколько веков.
Поиск причин, приведших к падению Западной Римской империи, остается одной из наиболее неясных проблем среди тех, которые ставит ход истории. Ведь речь идет не о том, чтобы объяснить крушение политического организма, а распад, может быть неполный, но бесспорно глубокий, всей цивилизации. Уместно одно наблюдение, которое до сих пор ещё не было сделано; оно касается Китая и до известной степени Индии. Эти страны, имевшие мало контактов с эллинской и римской культурами, подверглись нескольким вторжениям варваров, но завоеватели на протяжении двух поколений приняли и усвоили культуру побеждённых, и она продолжала развиваться, не ощутив периода упадка по причине его непродолжительности. Этого не случилось с Западной Римской империей, причины падения которой, как нам представляется, следует искать по принципиальным соображениям во внутренних условиях.
Уже было замечено, что первые симптомы тяжелого кризиса были налицо во II в. и. э., и они проявились в искусстве и литературе в значительном упадке вкуса и мысли, в политической сфере – в отсутствии регулятивной нормы, определявшей последовательность занятия трона, что привело к серии гражданских войн, в ходе которых обнаружилось столько императоров, сколько насчитывалось главных провинций. Одновременно начались вторжения варваров, которые опустошили Галлию, Балканский полуостров и даже достигли однажды Северной Италии. Происходившие из Иллирии императоры Клавдий II, Аврелиан, Проб, Кар и последний Диоклетиан сумели отбросить варваров, оставив им Дакию и ту часть Германии, которая располагалась на восток от Рейна и простиралась вплоть до истоков Дуная. Диоклетиан для усиления центральной власти завершил реформирование, уже начатое Септимием Севером, и придал империи характер абсолютной монархии восточного типа, изменив в этом же смысле и дворцовый этикет. Он пытался утвердить также правила престолонаследия, чтобы избежать гражданских войн благодаря сосуществованию двух августов и двух цезарей, правление которых происходило по принципу кооптации. Но после отставки Диоклетиана вновь вспыхнули гражданские войны, и они продолжались до тех пор, пока Константин не восстановил единство империи, которое, однако, длилось недолго, а потом разные события её раскололи уже окончательно со смертью Феодосия Великого в 395 г. и. э.
В течение всего IV в. ив первые десятилетия V в. политическое, экономическое и моральное разобщение Западной Римской империи углублялось всё больше, превратившись в неизлечимое зло. Как уже было отмечено, трудно выделить первую причину этого упадка, поскольку существует множество, комплекс причин преимущественно внутреннего характера, часть из которых хорошо известна.
И первой следует назвать уменьшение населения, вызванное, кроме вторжений варваров, частыми вспышками чумы и голодом вследствие неурожаев. Ни общественная гигиена, ни транспортная сеть, в высшей степени совершенная по тому времени, не могли предотвратить кровопролития, вызванного одним и другим. Добавим, что рождаемость была незначительной, потому что христианство ещё не было столь распространено среди сельских масс, чтобы прекратить использование искусственного аборта и практику подкидывания детей. Уменьшение населения вело, естественно, к забрасыванию многих полей, которые пытались восстановить с помощью института колоната, привязывавшего крестьянина и его детей к земле и оказавшегося средством искусственным и неэффективным.
