Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

Шиа медленно приходила в себя, она лежала лицом в грязи. Ее горло болело и пульсировало, а рот был снова испачкан чем-то медно-красным и странным на вкус. Она была больна, голова кружилась, инстинктивно она поняла, что солнце находится в зените. Ее тело было похоже на желе. Где она? Она была замерзшей и дезориентированной. Шиа попробовала встать на колени, но вынуждена была пригнуть голову. Чтобы не упасть. Она еще никогда не была настолько слаба и беспомощна. Это ее пугало.

Понимание ситуации медленно пробивалось в голову, и она постаралась встать на четвереньки на полу. Она в ужасе посмотрела на гроб в стене, позади нее через всю комнату. Он лежал, словно мертвый. Не было заметно ни дыхания, ни биения. Шиа прижала к своему рту одну из рук, чтобы попытаться не дать себе разрыдаться. Она не подойдет к нему снова, мертв он или нет. И снова появилась мысль о том, что она все еще чувствует потребность найти способ помочь ему. Что-то внутри нее сопротивлялось этому.

Возможно, она ошибалась в отношении болезни нарушения кровоснабжения. Но были ли действительно вампиры? Он воспользовался своими зубами, его резцы были острыми, как бритва, а слюна содержит заживляющий агент. Она потерла свой лоб. Потребность помочь ему была настолько сильной и неослабевающей, что подавляла ее, заставляла чувствовать себя одержимой. Кто-то проводил свое время, мучая этого человека и получая удовольствие от его страданий. Они причинили ему такую боль, какую только смогли, а затем похоронили заживо. Один только Бог знает, как долго он это выносил. Она должна ему помочь, невзирая на возможную для себя цену. Было негуманно бросать его в таком состоянии. Это было больше, чем она смогла бы вынести.

Со вздохом Шиа выпрямилась и, прислонившись к стене, стала ждать, пока подвал перестанет вращаться. Вампир или человек, она не может оставить его здесь, обрекая на медленную смерть от голода. Он сильно страдал от боли и, было очевидно, не понимал, что происходит. И был пойман в ловушку в мире боли и безумия.

— Очевидно, ты не в своем уме, Шиа, — громко прошептала она.

Она знала, что испытываемое чувство было намного больше, чем просто сострадание или потребность исцелить. Что-то очень сильное внутри нее требовало гарантий его выживания. Странным способом она уживалась с этим человеком столько лет. Он был с ней в любое время, разделяя ее сознание, привязывая ее к себе, прося приехать и спасти. Она оставила его в этом месте боли и ужаса, потому что не верила, что он может быть реален. Шиа не подведет его снова.

В небе светило солнце. Если у него бывает такое же летаргическое состояние, как и у нее, то он спит и не проснется до заката. Надо было двигаться сейчас или рисковать, что он снова нападет на нее, когда пробудится. Солнце может обжечь ей кожу. Она нашла свою сумку и стала рыться в ней, ища темные очки.

Когда она пресекала луг, то думала, что попала в ад. Даже с темными очками солнце жгло ее глаза так, что они постоянно слезились, и она все видела расплывчатыми пятнами. Неспособная четко видеть неровности, она упала и не один раз. Солнце буквально неустанно било ее. В лесной тени пришло некоторое облегчение. Но к тому времени, как она добралась до своего дома, не было ни одного сантиметра кожи, которая бы не покраснела и не вздулась от ожогов.

Оказавшись дома, она сразу осмотрела свою опухшую шею и горло, ужасные ушибы и рваные раны. Она выглядела ужасно, словно отвратительный омар, вся избитая и с синяками. Шиа нанесла на кожу алоэ-вера, а потом стала быстро работать, собирая инструменты за инструментами, веревки и устраивая это все в грузовике. Окна в кабине уже были затемнены, но она должна была чем-то прикрыть его, прежде чем поместить в грузовик. Она вернулась за одеялом.

Волна головокружения заставила подогнуться ее колени. Она была очень слаба. Ей срочно нужно переливание. Если она хочет спасти этого человека, то ей сначала нужно спасти себя. Потребовалось несколько часов, чтобы вернуться домой и ей очень не хотелось впустую тратить время. Однако в данном случае у нее не было выбора, и она стала подготавливать один из пакетиков крови, которые всегда держала под рукой. Казалось, это заняло всего минуту, которая для нее стала похожа на час, давая ей время поволноваться и начать задавать вопросы.

Гроб находится около открытой крышки подвала? Почему она не заметила? А если она оставила его, где солнце может причинить ему вред, он может сгореть заживо, в то время как она уделяет внимание тому, что составляет всего лишь незначительные неудобства. О, Боже, почему она не может вспомнить это? Ее голова болела, горло было изорванным, но хуже всего то, что она боялась. Шиа не хотела снова почувствовать его руку на своей шее. Ей не хотелось верить, что стала такой черствой и смогла оставить его там, где солнце могло достать до него. Одна только мысль об этом причиняла ей боль физически.

Наконец, закончив переливание, Шиа подготовила комнату к операции, раскладывая инструменты, пригодные для того, чтобы вынуть кол и зашить раны. По-крайней мере у нее есть кровь, чтобы дать ему. Она не позволяла себе думать о большем, когда направилась обратно к руинам.

Солнце уже садилось за горы, когда она остановила свой грузовичок перед входом в подвал и, используя лебедку, спустила туда веревку. Вздохнув, испуганная тем, что она может там обнаружить, Шиа начала спускаться по хрупкой лестнице. Немедленно она почувствовала взгляд горящих глаз. Ее сердце дико колотилось, но она заставила себя пересечь комнату, чтобы очутиться в пределах его досягаемости. Он наблюдал за ней, как смотрят только очень опасные хищники. Он проснулся один, все еще пойманный в ловушку. Страх, боль и невыносимый голод грызли его. Его темные глаза обвиняюще смотрели на ее лицо, обещая расплату.

— Послушай меня. Пожалуйста, постарайся понять. — Она была в таком отчаянии, что стала жестикулировать, когда заговорила. — Я должна переместить тебя в свой грузовик. Это причинит тебе боль, я знаю. И если ты похож на меня, то обезболивающее не подействует на тебя. — Она начала запинаться под его пристальным взглядом, расстраиваясь. — Посмотри, — сказала она в отчаянии, — это ведь не я сделала с тобой. Я просто изо всех сил стараюсь тебе помочь.

Его глаза приказывали ей, чтобы она подошла ближе. Она провела рукой по волосам и поняла, что дрожит.

— Я оказалась перед необходимостью согласовать с тобой, как я буду прикреплять трос к …, — она закусила губу и замолкла. — Не стоит так на меня смотреть. Он еще достаточно крепкий.

Она осторожно приблизилась к нему. Потребовалась каждая унция ее храбрости, которой она обладала, чтобы подойти ближе к нему. Он чувствовал запах страха, безумный ритм ее сердца. В ее глазах был страх, в ее голосе тоже, но все равно она подошла. Он не получал ее согласия. Боль сделала его слабым. Он хотел сохранить каждую толику своей силы. Его удивило то, что она подошла к нему, несмотря на страх. Ее пальцы осторожно касались его кожи, притрагивались к его грязным волосам, успокаивая.