Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

Его глаза приказывали ей, чтобы она подошла ближе. Она провела рукой по волосам и поняла, что дрожит.

— Я оказалась перед необходимостью согласовать с тобой, как я буду прикреплять трос к …, — она закусила губу и замолкла. — Не стоит так на меня смотреть. Он еще достаточно крепкий.

Она осторожно приблизилась к нему. Потребовалась каждая унция ее храбрости, которой она обладала, чтобы подойти ближе к нему. Он чувствовал запах страха, безумный ритм ее сердца. В ее глазах был страх, в ее голосе тоже, но все равно она подошла. Он не получал ее согласия. Боль сделала его слабым. Он хотел сохранить каждую толику своей силы. Его удивило то, что она подошла к нему, несмотря на страх. Ее пальцы осторожно касались его кожи, притрагивались к его грязным волосам, успокаивая.

— Доверься мне. Я знаю, что прошу слишком много, но это все, что я смогла придумать.

Холодные пристальные глаза не отрывались от ее лица. Медленно, стараясь не потревожить его, Шиа закрывала все свободное пространство вокруг кола полотенцами, надеясь, что перемещение не убьет его. Она накрыла его одеялом, чтобы защитить от солнца. Он просто смотрел на нее, абсолютно безразличный, и все же она знала, чувствовала по тому, как держался, что он сможет напасть, если будет необходимость. Когда она закрепляла его в гробу, чтобы постараться уменьшить резкость толчков, а, следовательно, и кровотечение, он поймал ее запястье, с таким чувством, словно оно принадлежало ему. Она начинала уже привыкать к этому чувству.

На фотографиях, которые ей показывали Дон Уоллас и Джефф Смит двумя годами ранее, были несколько из их жертв, ослепленные и с завязанными ртами. Она не могла отрицать, что это существо в точности походило на человека, как из ее снов, так и с одной из фотографий. И все же, смог бы он пережить семь лет, находясь в этом подвале? В гробу были тряпки. Кляп? Повязка на глаза? Ее живот судорожно сжался. Даже чтобы защитить его, она не смогла бы прикрыть ему глаза. Она не имела права повторять ничего из того, что делали те убийцы. Его волосы были очень грязными, длинными и запутанными, падая на лицо. У нее было большое желание откинуть их с его щек. Прикоснуться нежными пальцами. Отогнать далеко воспоминания семи лет.

— Хорошо. Я оставлю твою руку свободной, — успокоила она. Было трудно просто стоять, ожидая его решения. Пристально смотря в его горящие глаза. Казалось, это длилось вечность. Шиа чувствовала, как внутри него все клокотало от гнева. Каждая пройденная секунда подтачивала ее храбрость. Она не была полностью уверена, что он был нормальным.

Неохотно палец за пальцем он разжал руку. Шиа не повторила ошибки, прикоснувшись снова к его руке. Очень тщательно она прикрепила трос к гробу.

— Я должна прикрыть этим твои глаза. Солнце уже садится. Но еще достаточно ярко, чтобы ослепить тебя. Я только положу это сверху. В любое время ты можешь это снять.

В тот момент, когда она положила ткань на его глаза, он сорвал ее и сковал своими пальцами ее запястье, предупреждая. Его сила была огромна, он почти сломал ей кость, но все же у нее было такое чувство, что он не хотел причинить ей боль. Он показал ей другой путь, который был приемлемым для него, и которого она не знала.

— Хорошо-хорошо, дай подумать. Никакой ткани. — Ее язык прошелся по нижней губе, которую потом прикусили зубы.

Его черный пристальный взгляд просто наблюдал за ней, следовал за движением ее языка, потом возвратился к ее ярко-зеленым глазам. Наблюдая. Изучая.

— Я знаю. Ты можешь воспользоваться моими очками, пока я не перевезу тебя. — Она мягко надела свои очки ему на нос.

Затем ее пальцы погладили его волосы с большой нежностью.

— Мне жаль, но это будет больно.

Шиа осторожно сделала шаг назад. Это было хуже. Когда она могла видеть его глаза. Еще один шаг. Его рот искривился в тихом оскале, сверкнули белые зубы. Она опомнилась раньше, чем его рука с неимоверной скоростью попыталась схватить ее. Его ногти оставили глубокую царапину на ее руке. Она вскрикнула. Отдергивая свою руку, продолжая бежать. Пока не оказалась у гнилой лестницы.

Свет ошеломил ее глаза, ослепляя, посылая импульсы боли через мозг. Шиа зажмурилась. Наткнулась на грузовик и стала тянуть лебедку. Она не хотела видеть его после того, как поднимет. Осознание того, что это была она, та, что мучила его, угнетала. Слезы текли по ее лицу. Шиа притворилась, что это была реакция на солнечный свет. Но умом понимала, что он напал из страха, что она оставит его.

Трос застонал и резко остановился. Шиа обошла грузовик, откинула заднюю дверцу, потом открыла кузов и направила трос в его сторону. Лебедка плавно загрузила гроб в кузов грузовика. Шиа очень были нужны ее темные очки, но она не могла заставить себя снова оказаться рядом с ним. Пока это не станет абсолютно необходимо. Скорее всего, в данный момент его охватывает такая боль, что он мог ее убить, не задумываясь, прежде чем она смогла бы объяснить, что не пытается его замучить. И она не могла винить его за это.

Дорога к дому заняла намного больше времени, чем обычно, в основном, из-за того, что ее глаза сильно слезились и мешали четко видеть. Она медленно ехала, стараясь избежать малейших кочек и ямок. С четырьмя приводами на колесах это было не просто. Шиа уже все прокляла к тому времени, как грузовик подъехал к крыльцу.

— Пожалуйста, пожалуйста, не хватай меня и не ешь заживо, — она говорила это мягко, слегка уныло, словно напев или молитву.

Если он еще раз прокусит ей горло, она уже будет не в состоянии помочь ему. Глубоко вздохнув, она открыла заднюю дверцу и убрала крепление, давая ему возможность сползти. Не смотря ему в глаза, она наклонилась над его гробом и стала осматривать.

Он не издал ни единого звука. Не стона, не рыдания, ни проклятья. Но он страдал, она могла это видеть по тому, как его тело покрылось испариной. По морщинам вокруг напряженного рта, по окрашенному в темно-красный цвет лоб, по выражению безумной боли в его глазах, когда уже можно было снять темные очки, не опасаясь солнца.

Шиа выдохлась, ее руки и ноги болели. Она решила выделить минутку, чтобы слегка передохнуть, прислонилась к стенке, ожидая, когда пройдет головокружение. Его глаза снова остановились на ее лице, снова полностью сконцентрировались на ней. Она ненавидела, когда он вот так молчал, инстинктивно понимая, что те, кто его мучил, могли наслаждаться этой болью. Это заставляло ее чувствовать себя одной из них. Малейшее движение было мучительно болезненным для него.

Быстро работая, она доставила его к своему операционному столу.

— Отлично, теперь я собираюсь достать тебя из этого гроба. — Ей было просто необходимо слышать свой голос, даже если он ее не понимал.