написал о нем. В его рассказе нет ни доли хвастовства. Великие мореходы обычно описывают свои деяния с простотой… Он не говорит о чудесном… Его речь похожа на записи современного исследователя… Этот рассказ является пуническим памятником, поэтому он тем более драгоценен».
Вивьен де Сен-Мартен полагает, что «эта частичка, со своей четкой лаконичностью, является одним из самых важных географических документов, завещанных нам античностью».
М. Кари и Э. Вармингтон считают, что плавание Ганнона — «бесспорно, самое известное путешествие эпохи античности». А Каркопино добавляет, что «плавание Ганнона представлено самым удобным для нас документом, являющимся как бы свидетельством о рождении марокканской истории». По его мнению, «все античное общество, начиная с Эфора и до 350 года до н. э., читало и исследовало доклад, который представил вернувшийся Ганнон».
Вторая: текст является фальшивым — целиком или частично.
Г. Токсье в одной своей малодоступной статье писал, что текст не заслуживает особого внимания. Текст — подделка, составленная не карфагенцем, а греком из более поздней эпохи. Ученый датирует подделку I веком до н. э., а не четвертым, как считали многие, основываясь на том, что текст был помещен в «Книге чудес» Аристотеля, которая была только начата им и составлялась на протяжении веков. Путешествие было придумано версификатором, который подражал Гомеру, Гесиоду, Геродоту, Эфору, Полибию, Посидонию, а также многочисленным греческим фальсификаторам. Позиция Токсье слишком категорична, несерьезна и насыщена сведениями, отвергающими правду, она — «сплетение выдумок и нелепых ошибок».
В своей насыщенной материалами статье Г. Жермен, не зная о статье Токсье, писал, что с точки зрения филологии этот текст «не менее чем на три четверти является произведением посредственного литератора, а его источники, тоже литературные, иногда очень узнаваемы». Язык и стиль говорят о сравнительно недавнем написании текста. Отныне невозможно обращаться к исследованию плавания Ганнона, не прочитав эту важнейшую статью.
Опровергая Каркопино и его цитаты из Псевдо-Ариостотеля, Жермен доказывает, что такие древние мыслители, как Полибий и Страбон не могли не написать о плавании, если таковое было в их время. Правда, произведение Полибия дошло до нас не целиком, но важный текст о плавании непременно должен был быть упомянут. И если этого не случилось, то значит, что либо текста не было, либо уже тогда древние авторы не доверяли рассказам о чудесах на западных берегах Африки.
Перед учеными, признавшими путешествие до Гвинейского залива (вулкан Какулима в Гвинее или гора Камерун), встала нелегкая задача доказать его возможность. Однако странно, что никогда не поднимался важнейший вопрос (мы уже говорили об этом) о возможности возвращения из Сенегала в Марокко по морю. Как будто никогда не существовало ужасных ветров со стороны Сахары, неумолимо дующих с севера на юг. Очень просто их игнорировать, сводить до минимума, сидя в уютном кресле в тихом кабинете или в одной из библиотек Лондона, Нью-Йорка, Парижа или Берлина. Для того же, кто провел большую часть своей жизни на этих берегах, возвращение кораблей эпохи античности на север кажется совершенно невозможным. Многие опытные специалисты не осознают, что для того, чтобы это стало реальным, понадобилась целая эпоха — средневековье — с ее навигационными открытиями.
Не нужно забывать, что до изобретения в XIX веке парохода парусным кораблям, чтобы попасть с западного побережья Африки в Европу, нужно было плыть через Антильские или Азорские острова.
Конечно, Ганнон мог вернуться из Сенегала в Марокко так, как это сделали финикийцы при Нехо — по суше. Но путь по суше не упоминается в докладе Ганнона, в отличие от произведения «отца истории» Геродота. В тексте о плавании Ганнона в правдивости повествования убеждают бесконечные уточнения дней плавания и расстояний между мысами и заливами, дерзкое указание местонахождения острова Серне и Колесницы Богов. А все несоответствия данных текста с западно-африканскими реалиями списываются на случайные ошибки.
Есть еще один аргумент не только против плавания Ганнона, но и вообще против всех бесконечных карфагенских путешествий вдоль западно-африканского побережья. Он доказывает несостоятельность гипотезы Каркопино о существовании золотого торгового пути на западных берегах Африки. Мы говорим о полном отсутствии остатков античных поселений на этих берегах. Ученые девятнадцатого и начала двадцатого веков договорились не учитывать археологический фактор в этом вопросе, так как побережье Марокко еще не было изучено. Сегодня существуют археологические экспедиции в Дакаре и Рабате и ученые разрабатывают этот вопрос с 1930 года, собирая нужные документы и исследуя наиболее важные территории.
У карфагенян и финикийцев были особые причины обладать прибрежными островами, например в целях обороны. Были основаны Утик (сегодня находится на континенте), Джиджелли, Алжир, Шершел. На атлантическом побережье острова встречаются редко: бывший остров Федала, Могадор, Эрне, Аргин, Тидра, Йоф, Нгор, острова Мадлены, Горе разбросаны на расстоянии 3000 километров и находятся между мысом Спартель и мысом Зеленый. Если пунические мореплаватели ходили к этим берегам, то непременно на этих островах они должны были поселиться.
Остров Федала (современный Мохамедия) был слишком маленький и часто подвергался нашествиям ураганов, поэтому не был заселен. А остров Могадор, наоборот, имел довольно большую площадь (500 на 400 метров) и на нем было достаточно пресной воды. В 1903 году географ Видал де ла Бланш написал о нем: «Это место, где, как мы полагаем, Юба решил организовать производство пурпура». Именно на острове Могадор, а точнее говоря, на Серне, как его называли Псевдо-Скилак, Полибий и Плиний, находилась карфагенская колония. Но археологические исследования долго не приносили ничего нового, пока в 1950 году Ж. Десжак и П. Кеберле не организовали более эффективные раскопки с помощью П. Синтаса, специалиста по карфагенской истории. Они опубликовали впечатляющий материал, включающий многовековую историю этих мест: от Карфагенского царства до Византийской империи. Эти исследования были продолжены в 1956–1958 годах А. Жодином, Р. Шевалье и М. Понсишем.
Таким образом, остров Могадор стал самой южной точкой на побережье, где были обнаружены следы финикийских, карфагенских, греческих и римских поселений: рельефные и расписанные глиняные изделия, курильницы для благовоний, лампы, амфоры, осколки, украшенные пуническим письмом, монеты — неопунические, эпохи Юбы, времен Рима и Византии.
Больше ученые ничего нигде не нашли.
Поэтому пока можно констатировать, что до Гвинейского залива античные мореплаватели никогда не доходили. К сожалению.
Когда в I веке до н. э. какой-то греческий литератор распространил слух о знаменитом «плавании Ганнона», он не сомневался в будущем успехе своего творения. И если былые ученые в силу определенных научных заблуждений и верили в это путешествие, то отныне, учитывая безуспешные поиски античных следов на островах и континенте, его невозможно воспринимать всерьез.
Поэтому мы вынуждены признать, что плавание Ганнона — самый большой обман в истории античного мореходства.
