Я слушал с возрастающим интересом.
– Ну, ну, Тим, – успокаивающим тоном сказал Мак–Кенн. – Я–то верю тебе. Ты даже себе представить не можешь, как я хочу верить тебе – и почему.
Он кинул на меня быстрый взгляд, и я понял, что какова бы ни была причина, по которой он привел ко мне полисмена, он ничего не сказал ему о Рикори.
– Видите ли, доктор, когда я сказал вам об этой кукле, что она выпрыгнула из машины, вы подумали, что я шарлатан. Ладно, сказал я себе, может быть, она не убежала далеко. Может быть, это была одна из усовершенствованных механических кукол, но у нее тоже когда–нибудь должен кончиться завод.
И я отправился искать кого–нибудь, кто видел ее. И встретил Тима Шелвина. Валяй, Тим, расскажи доктору.
Шелвин поморгал глазами, осторожно сдвинул свой мешок и начал. У него был угрюмый вид человека, повторяющего снова и снова одно и то же. И при том окружении, в которое не верит. Он посматривал на меня очень подозрительно и угрожающе повышал голос.
– Это было в час ночи. Я стоял на посту, когда услышал, как кто–то кричит с отчаянием: «Помогите! Убивают! Уберите ее прочь!»
Я прибежал и увидел парня, стоящего на скамейке в вечернем костюме и шляпе. Он бил что–то палкой, танцевал и кричал. Я подошел и ударил его дубинкой потихоньку, чтобы обратить на себя внимание, он посмотрел и бросился ко мне в объятия. Мне показалось, что я понял, в чем дело, когда почувствовал, что от него пахнет вином. Я поставил его на ноги и сказал: «Успокойтесь, любезный, зеленые черти скоро исчезнут. Это все закон о спиртных напитках привел к тому, что мужчины разучились пить. Скажите мне ваш адрес, и я посажу вас в такси. А может, вы хотите в госпиталь?»
Он стоял, держась за меня, и дрожал. «Вы думаете, я пьян?» Я посмотрел на него и увидел, что он действительно трезв. Он, может быть, и был пьян, но теперь совершенно протрезвел.
И вдруг он прыгнул на скамейку, завернул брюки, спустил носки, и я увидел кровь, которая текла из доброй дюжины маленьких ранок, а он сказал: «Может быть, вы скажете, что это сделали зеленые черти?» Ранки выглядели так, как будто их сделал кто–то иглой для шляпы.
Я невольно взглянул на Мак–Кенна, но тот отвел глаза и продолжал спокойно разминать сигарету.
Шелвин продолжал:
– Я сказал: «Что за черт! Кто сделал это?» А он ответил: «Кукла».
Дрожь пробежала у меня по спине, и я снова взглянул на Мак–Кенна. Шелвин посмотрел на Мак–Кенна и на меня предостерегающе.
«Кукла, сказал он мне», – закричал Шелвин. – Он сказал мне «Кукла»!
Мак–Кенн засмеялся, а Шелвин быстро обернулся к нему.
Я сказал торопливо:
– Я понимаю вас, господин офицер. Он сказал вам, что кукла нанесла ему ранения. Это, конечно, удивительно.
– Вы хотите сказать, что не верите мне? – спросил он свирепо.
– Я верю, что он вам это сказал. Продолжайте, пожалуйста.
– Ну, конечно, вы скажете еще, что и я был пьян, если поверил ему. Это мне и сказал лейтенант с картошкой вместо мозгов.
– Нет, нет, – торопливо уверил я его.
Шелвин усмехнулся и продолжал:
– Я спросил пьяного, как ее зовут. «Кого?», «Да куколку, – сказал я. – Готов держать пари, что она блондинка. Брюнетки не употребляют ножи». «Офицер, – сказал он торжественно, – это была кукла, кукла–мужчина. И говоря «кукла», я имею в виду именно куклу. Я шел по аллее. Я не отрицаю, что немного выпил, но был всего лишь навеселе. Я шел, размахивая тростью, и уронил ее вот тут. Я нагнулся, чтобы поднять ее, и увидел куклу. Это была большая кукла и лежала она вся скрюченная. Я хотел поднять ее. Но, когда я до нее дотронулся, она вдруг вскочила, как на пружине. И прыгнула выше моей головы. Я удивился и испугался, стал искать ее и вдруг почувствовал страшную боль в икре. Я подпрыгнул и увидел эту куклу с иглой в руке, приготовившуюся ударить меня снова».
– Может быть, это был карлик, – спросил я.
– К черту карлика. Это была кукла, и колола она меня шляпной иглой. Она была около двух футов высотой, с голубыми глазами. Она смеялась так, что у меня кровь похолодела от ужаса. И пока я стоял, парализованный от страха, она опять и опять ударяла меня. Я думал, она убьет меня и стал орать. А кто бы не стал? И вот вы пришли, и кукла спряталась в кусты. Ради бога, проводите меня до такси, потому что я не скрываю, что напуган до безумия.
Я взял его за руку, уверенный, что все это привиделось ему спьяну и удивляясь, откуда у него такие ранки на ногах. Мы пошли по бульвару. Он вдруг заорал: «Вот она идет! Она идет!» Я обернулся и увидел в тени что–то движущееся, не то кошку, не то собаку. Затем вдруг из–за поворота выехала машина и эта кошка или собака сразу же попала под нее. Пьяный страшно закричал, а машина пронеслась на большой скорости и исчезла прежде, чем я успел свиснуть. Мне показалось, что на мостовой что–то шевелится, и я все еще думал, что это собака. Я подошел к тому, что лежало на мостовой.
Он снял с колен мешок, положил на стол и развязал его.
– Вот что это было.
Из мешка он вынул куклу, точнее то, что от нее осталось. Автомобиль переехал ее посредине туловища. Одной ноги не хватало, другая висела на ниточке. Одежда была порвана и запачкана в пыли. Это была кукла, но удивительно похожая на пигмея. Шея безжизненно свисала вниз. Мак–Кенн подошел и приподнял голову куклы. Я посмотрел и… все похолодело у меня внутри… сердце замерло… волосы зашевелились на голове. На меня смотрело лицо Питерса. И на нем, как тонкая вуаль, сохранилась тень той дьявольской радости, которую я наблюдал на лице Питерса, когда смерть остановила его сердце…
7. КУКЛА ПИТЕРСА
Шелвин смотрел на меня, когда я взглянул на куклу и был удовлетворен тем действием, которое она произвела на меня.
– Адская штука эта игрушечка, не правда ли? – спросил он. – Доктор это понимает, Мак–Кенн. Я тебе говорил, что он умен.
Он снял куклу с колен и посадил на край стола, напоминая краснолицего чревовещателя с удивительно злобной куклой – должен сказать, что я не удивился бы, услышав вдруг дьявольский смех, вырывающийся из ее слегка улыбающегося рта.
– Я постоял над ней, – продолжал Шелвин, – затем наклонился и поднял ее. «Здесь что–то не так, Тим Шелвин», – сказал я себе. И оглянулся на моего пьяного. Он стоял на прежнем месте, и когда я подошел к нему, сказал: «Ну, что я говорил. Ха! Это она и есть, та самая кукла!» Тогда я сказал ему: «Молодой человек, мой мальчик, что–то тут не так. Ты пойдешь со мной в участок, скажешь лейтенанту все, что ты видел, покажешь ему ноги и все такое».
И он сказал: «Хорошо, но держите эту куклу подальше от меня».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
