не отирались со шпаной, разреши отираться с милиционерами.
Зачеты успешно сданы всеми, включая отсутствующих, расстреляно за плохое поведение несколько бутылок, попавшихся на глаза. Врем поучить мальчиков, тем более, осталось несколько коробок патронов. Обратно нести глупо, да и гильзы нужно сдать для отчетности с коэффициентом утери не более десяти процентов. Сын отстрелялся, магазин сжег. Даже с попаданием в саму мишень и в круг мишени тоже. Теперь пусть Жорик поучится. Неписанное правило таких стрельб — не более одного мальчика с пистолетом на рубеже. От греха.
— Сначала принимаем стрелковую стойку. Видел, как офицеры стреляли? Вот так же встаешь правым боком к мишени, рука с пистолетом опущена, сам отвернулся от мишени. Принял удобную стойку, поднял руку в сторону цели, смотришь на мишень. Если оружие не показывает на мишень, опускаешь руку, чуть сдвигаешь правую ногу в нужную сторону. Всё запомнил?
— Эта стойка отстала лет на сто уже. Вы же не дуэлянты и не спортсмены, вы милиция! Нельзя так учить курсантов.
— ХА! Вы слышали, какой нахал! Мы неправильно целимся, вот же обормот!
— Не, ты недослышал, нас неправильно учили, когда мы курсантами были, а этого шкета в проекте не было. Кого ты привел, Николай?
Такой наглости никто из нас не ожидал, а шкет стоит как ни в чем ни бывало и посматривает чуть не с превосходством. Снизу вверх с превосходством, разве так можно? Еще и вид скучающий напустил, мол мелите сколько хотите. Давай, объясняйся, парень, за свои слова отвечать надо.
— Почему эта стойка дуэльная — в прошлом веке дворяне на дуэли должны были стоять смирно или сходиться, поэтому они вставали так, чтоб уменьшить свой силуэт. При этом производился только один выстрел. А современный огневой контакт предполагает серию выстрелов с перемещением противников. Так что вы должны максимально быстро прицелиться, сделать серию выстрелов, после каждого возвращая оружие на линию прицеливания и по ходу боя отслеживая перемещение противника. Представьте, по вам бандит лупит из-за сарая, а вы как три тополя на Плющихе стоите и руку тянете.
Кто-то взоржал в полный голос, кто-то хмыкнул. Откуда у нас такие умные дети пошли? Каких-таких фильмов насмотрелись.
— Откуда такие странные теории? Где вычитал? Мне вот такие пособия не попадались?
— Дяденька один пожилой в поезде рассказывал. Мы в Новосибирск ехали три дня, а снами в вагоне фронтовик. По его словам, так раньше их учили, а потом он сам был инструктором. Говорит, когда результат нужен, всякая муть быстро тонет. Какой-то там осназ, а начальник у него был какой-то Судоплатов.
— Ну нихрена, какой-то ОсНаз, какой-то Судоплатов. Это ты, мальчик, с легендой в одном купе ехал.
— И что он рассказывал тебе, дяденька этот? О чем вы ним говорили?
— Не в купе, плацкарт был, пустой почти. Когда он курить в тамбур ходил, то и я с ним ходил, он рассказчик здоровский, заслушаешься. Ну и показывал всякое руками, про мосты и речки, какие проезжали рассказывал. Говорил, всё просрали.
Как неожиданно, и не поспоришь. Малец одним словом описал настроение, порой появляющееся у матерого ОБХССника.
— Постой, что просрали? Ты аккуратнее выражайся, Жора.
— Систему обучения, говорил, потеряли. То есть в школе у нас всё хорошо, а у вас всё плохо. Не учат, говорит, вас с оружием обращаться. Случись какая беда, а даже офицеры не будут знать, каким концом во врага тыкать.
А вот я вас сейчас не пожалею, может думать начнете, товарищи улиционеры и казначеи в погонах.
— Дядька говорил, стоять при стрельбе не надо. Надо останавливаться для серии выстрелов, а потом смещаться. Ноги чуть согнуты и чуть шире плеч, корпус вполоборота, левая рука снизу помогает правой придерживать оружие. Левый глаз не зажмурен, смотрим не только на цель, отслеживаем движение впереди. И не мишень перед тобой всегда, а цель. Неважно, какая цель — картон, зверь или человек. Надо быть готовым поразить её без раздумий. Всегда два выстрела, даже, если уверен, что попал. Потом уход в сторону, руки полусогнуты и готовы поднять оружие на новую цель. — во я речь задвинул, небось срыв шаблона у взрослых.
— Ладно, бери давай оружие, посмотришь, чего на деле стоят его советы. Стрелял из Макарова, знаешь, как заряжать?
— Да вроде всё просто. Магазин внутрь, флажок предохранителя вниз, затвор до упора назад и бросил. К стрельбе готов.
— Стрельбу разрешаю.
Моторики наработанной на стрельбу у тельца почти нет, сил тоже, но за прошедшие месяцы синхронизировать его успел. Вспоминаем и делаем. В прошлой жизни «мало короткоствола» означало Макаров, Стечкин, Глок, Токарев, ЧеЗет, Грач (фууу, кака). Общее представление и первичные навыки. Описанная стоечка, по мишени двоечка, доворот корпуса, следующая двоечка по следующей мишени. Так и чередуем на весь магазин восемь патрончиков. Ух! Люблю! Бахает, подкидывает и толкает руки, пахнет, всё как я люблю. Двенадцать секунд, счастье кончилось. — Курсант Милославский стрельбу закончил! Идем смотреть мишени. Ожидаемо, одна случайная девятка, но все попадания в черный круг, кроме одного. Как обычно, быстро, но без выдающихся результатов. Так пистолет и не придуман белке в глаз попадать. Его назначение гарантированно обездвижить внезапно нарисовавшегося противника. Можно до смерти.
Настроение у милиционеров стало задумчивым. Надеюсь, кто-то понял, что его учили не тому. А кто-то наверняка прогоняет в голове план рапорта или донесения в более специфичные органы. Впрочем, с ребенка взятки гладки. Самородок я такой, угу. Попросил еще магазин у дяденек, когда я еще постреляю… Тупо высадил в одну мишень в быстром темпе. Получилась большая дыра в районе шестерки на шесть часов, хорошая кучность. Давно заметил, любит меня оружие. А с мишенями на пострелушках наоборот вечная беда — только начну душевно жечь патроны, обязательно срежу опору или отстрелю подвеску держателя. В армии еще началось, когда из автомата разрушил механизм поднимания ростовой мишени. Отстрелялся на пять, после меня на моем рубеже косяки, никто не валит ростовую мишень. Приехал начальник штаба, оказался любитель пострелять и как на грех на мой стрелковый рубеж пришел. «Что вы всё мажете, олухи, смотрите, как надо стрелять!» А ростовая не падает. Он подошел на 50 метров, и снова по ней очередью — хрен там! Взялись проверять, пулей тягу срезало. Раз после меня перестало работать, значит моя и пуля. В это раз насыпь не обвалилась, мишень не загорелась, и то хлеб.
Сходили посмотрели, махнули рукой. В это время у офицеров нет понимания, что личное оружие есть та соломинка, за которую схватишься в крайней ситуации. Сейчас пистолет ими воспринимается как фигня, оттягивающая
