Чья-то рука схватила его за плечо. Трость загремела о камни мостовой.
— Так вот ты где? Наконец-то мы встретились! Где Розамунда из Альбиона? Отвечай гнусный негодяй! Где ты ее прячешь и где ее брат Эрнест?
Граф Фортунато затаил дыхание при виде представшего перед ним богоподобного создания. Это был сам Эммануэль Уайтхейвен! Eго прекрасное лицо дышало негодованием. Это был воплощенный ангел мести.
— Я… я не знаю, о чем ты говоришь, Уайтхейвен! Я уже много месяцев не встречал мисс де ла Мер.
Презрительно прищурившись, Эммануэль притянул к себе Фортунато так, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
— Говори, или я призову всех богов, чтобы судить тебя за твою наглую ложь!
Фортунато смешался.
— Ты… ты ошибся. Я не знаю, о чем ты говоришь.
Эммануэль, отпустив руку графа, поднял кулак. Но Фортунато уже успел обнажить спрятанный под его черным плащом нож. Он бросился на Эммануэля, брызнула кровь. Эммануэль отступил, шатаясь, а граф, устремившись ближайший темный проулок, скрылся в лемносских трущобах».
В это время в другой комнате, как раз над кабинетом Мег, леди Лонгвилль, урожденная Каролина Джейн Брэдли, сидела за туалетным столиком, на котором были аккуратно разложены баночки и щетки. Ее горничная, известная всем по фамилии Пирс, стоя за ее спиной, тщательно расчесывала волосы своей госпожи, уроженка Кента, Пирс отличалась отсутствием чувства юмора и подозрительным отношением к шропширцам, которых она считала иностранцами. Несмотря на ее абсолютную преданность хозяйке, Пирс была одержима одним желанием — вернуться в Кент, где погода была лучше и прислуга говорила по-английски. По ее мнению, Шропшир был слишком близко от Уэльса, и в деревне все говорили с характерной уэльской певучестью — языческая манера, которую Пирс не переносила! Сегодня она особенно выразительно поджимала губы. Она сказала экономке, что хотела бы побывать в городе Сэлопе, которым постоянно восхищались слуги. Экономка ей снисходительно улыбнулась: «Но ведь вы же бывали там, мисс Пирс. Разве вы не знали, что по местное название Шрусбери?»
Откуда ей было знать, что у этих иностранцев по нескольку названий для каждого города? Это был лишний пример их странного поведения. Пирс была предана мисс Каролине, но она скучала по вишневым садам, полям хмеля и уютным прибрежным домикам Кента, где она выросла.
— Сэлоп! Надо же придумать такое! — бормотала она себе под нос.
— В чем дело, Пирс? — спросила Каролина.
— Ничего, миледи! Решительно ничего!
Каролина знала, что ее добрая старая Пирс несчастлива, но она просто не могла отпустить ее. Во всяком случае, не сейчас. Она сама еще чувствовала себя неуверенно в Стэйплхоупе даже помыслить не могла остаться без ворчливой, но такой знакомой и привычной мисс Пирс! Она прилагала большие усилия, чтобы утвердиться в роли хозяйки Стэйплхоупа, не восстанавливая против себя при этом прислугу и Мег. Отрадно было, ложась спать, отдаваться в руки хлопотливой, заботливой Пирс. Если бы ей еще только удалось подружиться с Мег!
Пока Пирс расчесывала ее длинные темные волосы, Каролина смотрела на себя в зеркало. Невозможно было представить себе таких больше непохожих друг на друга женщин, как они с Мег, по крайней мере, внешне. Каролина был небольшого роста, Мег высокая. По сравнению с гибкой и грациозной Мег, Каролина казалась почти приземистой. У Мег ясные голубые глаза, а у нее — неопределенного зеленоватого цвета. Пышные рыжие волосы Мег легко укладывались в модные прически. Ее собственные были прямы, как солома, и ей приходилось изобретать свой индивидуальный стиль. После ряда безуспешных усилий она перестала закручивать волосы в папильотки и прижигать их щипцами, в надежде произвести хоть маленький локон. Вместо этого она создала для себя более строгую прическу с косами, уложенными по сторонам лица красивыми кольцами. Она прекрасно гармонировала с ее спокойными, сдержанными манерами, Каролина знала, что ее считают интересной женщиной, но Мег была красавица и имела множество поклонников и обожателей, чье внимание оставалось часто вовсе ею незамеченным. Это больше всего нравилось Каролине в падчерице. Мег была совершенно лишена всякого тщеславия, остались равнодушной к пылким взглядам джентльменов, буквально ходивших за ней по пятам на протяжении всего лондонского сезона.
Каролина вздохнула, наблюдая за ловкими движениями рук горничной. Мег действительно редкое создание. Если бы у них только было больше общего! На самом деле все, что у них было общего, — это любовь к сэру Уильяму и имело один недостаток, который, как надеялась Каролина, она давно уже изжила, — склонность фантазированию, причинившая Каролине на заре ее юности немало сердечных страданий. Каждый раз, слыша, как Мег превозносит идеи рыцарства, Каролина невольно поеживалась, стараясь изгладить из памяти некий период своей жизни, когда подобные идеалы владели ее воображением. Следы оставленных ими мучительных ран еще жили в глубине ее души. Каролина узнавала в Мег прежнюю себя, и это путало ее. Она боялась, что на долю Мег выпадут те же страдания, которые пережила она. Если бы только можно было найти какой-то путь к сердцу Мег, прежде чем случится трагедия или прежде чем Мег совершит какой-нибудь безрассудный поступок, в котором она до конца дней будет раскаиваться.
Завернувшись в шаль, Каролина с неудовольствием вспомнила утренние события. Она все еще была очень сердита на мужа за то, что он не сообщил Мег об ожидавшем ее замужестве. После того как Пирс надела чепчик на ее косы, Каролина отослала ее. Как только за верной горничной закрылась дверь, Каролина, опустив голову на руки, глубоко вздохнула. Что ей делать? Последнюю неделю она всячески обхаживала сэра Уильяма, пытаясь заставить его выполнить долг, на что он явно чувствовал себя неспособным. Несмотря на все ее ухищрения, он даже не подошел к Мег после ужина, и Каролина была в ярости. Завтра Уортен приезжает в гостиницу «Виноградная лоза», а Мег до сих пор еще и не слышала о помолвке! Каролина сознавала, что необходимо было что-то предпринять, но что?
Когда сэр Уильям впервые сообщил ей, что Мег выходит замуж, она была так счастлива, что бросилась ему на шею. Каролина просто не могла поверить, что ее непростые и в последнее время особенно осложнившиеся отношения падчерицей могут так прекрасно разрешить. Перестав пытаться хозяйничать вдвоем в одном доме, они, быть может, смогут еще и подружиться. Весь сезон Каролина питала тщетные надежды, что Мег все-таки решит выйти замуж за Уортена. Она сразу же заметила, что он влюблен в нее, но не было никаких признаков того, чтобы Мег отвечала ему взаимностью. Правда, она часто наблюдала за ним, но Мег была вообще такая странная, что это обстоятельство еще ни о чем не говорило. Кроме того, что она подолгу не сводила с него глаз, Мег не обнаруживала никаких признаков влюбленности: она никогда не говорила о нем, сожалея только иногда об отсутствии у него рыцарских качеств. Каролина ни разу не слышала от нее восторженных излияний, не видела блеска в ее глазах при упоминании имени Уортена. Нет, Мег не обнаружила никаких обычных свидетельств любви, во всяком случае, видимых свидетельств. По какой-то причине, несмотря на все его достоинства, Уортену не удалось затронуть ее сердца.
