3
Почти неделей позже, направляясь в конюшню, Мег вдруг вспомнила, что забыла хлыст. Она поспешила назад в одну из комнат первого этажа, где она имела обыкновение проводить время и где накануне оставила хлыст. По возвращении в Шропшир она уже несколько дней выезжала по утрам. Мег была прекрасном настроении: небо было ясное, за исключением кое-где легких облачков, и она твердо знала, что, по крайней мере, в течение часа она будет избавлена от стычек с Каролиной.
Перекинув через руку шлейф амазонки, он быстро шла к террасе позади дома. Что-то странное творилось в Стэйплхоуп-Холле, но что именно она точно не могла бы сказать. Ей часто случалось видеть, как шептались, сбиваясь кучку, служанки. При ее приближении они разбегались, хихикая, как будто желая избежать с нею встречи.
Мег полагала, что такое необычное поведение было вызвано известием о беременности Каролины. Хотя казалось немного странным, что событие, которому предстояло совершиться только в ноябре, могло так переполошить весь дом. Даже величественный и властный дворецкий, прозванный в шутку «Зверем», нередко улыбался вопреки своей обычной манере сурово хмуриться. Он даже великодушно простил одного и лакеев, осмелившегося сорвать поцелуй у судомойки!
Поднимаясь по ступеням террасы, Мег вновь поразилась красоте старинного здания. Это был типичный дом елизаветинских времен, и бесконечные ряды прямоугольных окон с частыми переплетами рам выходили на шропширские холмы. Передний фасад был обращен на запад, где невдалеке виднелись горы Уэльса, и был открыт всем ветрам.
Мег быстро прошла в комнату, бывшую с ранних пор ее прибежищем. За все эти годы она превратила просторную комнату в нечто вроде библиотеки, где она проводила целые часы, производя на свет свои персонажи. Мег была счастлива дома, хотя они с Каролиной по-прежнему во многом расходились относительно ведения домашнего хозяйства.
Она не успела еще войти, как на пороге показался лакей с целой охапкой картин и акварелей в руках, ее собственных акварелей.
Мег замерла, сжав в руке перчатки. Сердце у нее упало.
— Джеймс! Что вы делаете с моими рисунками? — спросила она, изумленно подняв брови.
Джеймс багрово покраснел.
— Прошу прощения, мисс, я думаю, вам лучше поговорить с леди Лонгвилль. Она там. — слегка поклонившись, он отступил от двери.
Подойдя поближе, Мег спокойно спросила:
— Куда вы их несете?
— В классную, мисс, — отвечал лакей, глядя на нее во все глаза. — Можно мне идти?
Мег стояла у двери, держась за медную ручку. Повернувшись к лакею, она какое-то мгновение смотрела на него невидящими глазами. Каролина здесь. В ее комнате. Никому, даже прислуге, не разрешалось входить туда, кроме одной горничной, точно знавшей, в каком виде Мег требовала содержать все в этой комнате.
— Мисс! Вы что-то побледнели. Вам плохо? Позвать вашу горничную?
Мег медленно покачала головой:
— Нет-нет. Все в порядке. — Она попыталась улыбнуться, хотя была не уверена, насколько ей это удалось, судя по озабоченному выражению лица Джеймса.
— Мачеха, наверно, приготовила мне сюрприз. Ступайте, куда вам велели.
Мег повернулась к двери и, собравшись с духом, осторожно открыла ее. Комната была просторная и светлая, так как выходила на запад. В ней царила бурная деятельность. В центре, устремив взгляд на каминную полку, стояла Каролина. Двое лакеев аккуратно снимали оставшиеся из двух дюжин акварелей в рамках, годами украшавших стену над камином. Мег дорожила ими, хотя за них не дали бы и двух пенсов. Она нарисовала их все, сидя десяти-одиннадцатилетней девочкой рядом с матерью, прилежно обучавшей ее искусству акварели.
У Мег закололо сердце, когда в памяти у нее зазвучал родной голос: «Мегги, детка, краски должны свободно разливаться по бумаге. Ты слишком тщательно все выписываешь. Это придет позже».
Представшее ее глазам зрелище ужаснуло ее. Налево, где стену покрывали книжные полки, две горничные деловито укладывали сотни книг в три больших сундука. На противоположной стороне комнаты целый рой служанок убирал коллекции камней, бабочек, ракушек и разных других вещиц, дорогих Мег по воспоминаниям детства. Все эти предметы укладывали в несколько плетеных корзин, стоявших на ковре.
— Да, вот так будет лучше, — в голосе Каролины прозвучало облегчение. Она по-прежнему рассматривала каминную полку.
Мег попыталась что-то сказать, но у нее перехватило дыхание.
— Смотрите, да это мисс Маргарет! — воскликнула одна из горничных. — А мы-то ее кидали не раньше как через час. Ну, нам теперь достанется!
Другой голос, потише, добавил:
— У нее даже губы побелели! Господи, да она сейчас в обморок упадет того и гляди!
Суета в комнате внезапно прекратилась. В это же мгновение, резко повернувшись, Каролина в ужасе воскликнула:
— Мег! А я тебя и не вижу; я тебя не ожидала!
Мег, наконец, обрела голос.
— Это очевидно, — сказала она. — Неужели вы не могли, по крайней мере, сначала поговорить со мной о ваших планах?
С этими словами она повернулась и выбежала из комнаты. Слезы жгли ей глаза.
— Маргарет, подожди, — раздался ей вслед голос Каролины. — Ты не понимаешь. Ах, будь он неладен, мой драгоценный муженек. Когда Каролина догнала ее, Мег уже пробежала один марш ступеней террасы.
— Мег, подожди! — крикнула она. — Подожди минутку. Позволь мне объяснить.
— Что объяснить, Каролина? — Мег остановилась. — С самого первого вашего здесь по явления вы дали мне понять, что мне нет места этом доме.
Каролина выступила из тени на солнечный свет. Ее темные волосы отливали шелковистым блеском.
— Это неправда. Ну, может быть, какая-то доля истины в этом есть. Но ты представить себе не можешь, как преданы тебе слуги, какого труда мне стоит заставлять их повиноваться мне. Я бы спросила тебя насчет комнаты, но твой отец сказал, что в этом нет необходимости, что он сам все обсудит с тобой; но только я теперь вижу, что он так и не собрался!
Она сделала еще шаг к Мег.
— Уверяю тебя, все переносят в классную самым аккуратным образом и эта комната очень светлая и удобная. — Она замолчала, прочитав упрек на лице Мег.
Каролина вздохнула.
— Я вижу теперь, что допустила ошибку, твой отец…
Мег смотрела себе под ноги.
— Классная? — переспросила она. — Taк вот значит, куда мне предстоит переселиться? Право же, я чувствовала себя взрослее в тринадцать лет, чем сейчас, когда мне двадцать шесть.
Каролина протянула было к ней руку, но ее не приняли, и рука опустилась вновь на коричневую шелковую юбку.
— Я не так уж виновата, Мег. Твой отец обещал мне, что после завтрака он сразу же повторит с тобой. Я не знаю, почему он этого не сделал.
