всего лишь дешевка, и мне с этим придется жить.
– Да к черту его! К черту, мать его, суку такую! Катись к чертям, чтоб ты сдох!
Кричу эти слова сейчас, бью руками по воде, выплескивая злость, безысходность, все отчаянье и ненависть к таким хозяевам жизни, которые имеют право судить и вешать ярлыки на всех, кто беднее их.
Не хочу его видеть никогда в своей жизни. Завтра же уеду, и плевать на долги, на отца, я не стану никого жалеть и терпеть. Нет, сначала выбью из Захира то, что он мне должен, а потом уеду.
Быстро выдохлась, сердце снова отбивало чечетку, смертельно заболела голова. Выбралась из ванны, не глядя на себя в зеркало, вытерлась, промокнула волосы, надев халат, зашла на кухню, в аптечке нашла успокоительное. В блистере было всего несколько таблеток, даже нет возможности выпить горсть и заснуть в коме.
Но не успела дойти до своей комнаты, как раздался стук в дверь. Если это отец, и он сейчас, зайдя, скажет, что проиграл нашу квартиру в старом бараке в карты, я этому не удивлюсь. Вспоминаю, что деньги и паспорт я спрятала, спрашиваю: «кто?», но, услышав знакомый голос, открываю.
– Тетя Люба? Что-то случилось?
– Лианочка, деточка. Я же вспомнила, дура старая. Господи, совсем памяти нет.
Соседка бьет себя в лоб ладонью, смотрю на нее и не могу понять, что ей от меня надо? Что там такое тетя Люба великое вспомнила, что надо было сказать мне именно тогда, когда я выпила три таблетки успокоительного, пытаясь заснуть?
– Я вас слушаю.
– Тут такое дело, у меня знакомая устроилась в одно место хорошее работать горничной, ну, прислугой в очень богатый дом. Там убрать, на кухне помочь, но место просто сказка, частный дом, огромный, там своя комната.
Смотрю на тетю Любу, а у самой закрываются глаза, напряжение двух последних дней отпускает, хочется спать ужасно.
– И при чем здесь я?
– Так она ногу сломала утром.
– Кто?
– Приятельница моя, она в городе, в больнице лежит. А такое хорошее место пропадает, так вот, я думаю, идти тебе, Лиана, туда надо, от отца отдохнешь, денег заработаешь. Та работа на сезон, до сентября, говорят, потом там что-то изменится.
– Нет, тетя Люба, извините, я уезжаю завтра. Хочу попробовать поступить, сами говорите, мама бы этого хотела.
Меня уже ведет в сторону, язык еле шевелится, я даже суть предложения соседки улавливаю плохо.
– Ты не говори сразу «нет», подумай завтра до обеда, если согласишься, позвони по этому номеру, женщину зовут Луиза Азизовна, скажешь, от Анны Степановны.
– Да, хорошо, спасибо за заботу, тетя Люба.
– Ты только позвони, обязательно позвони, место хорошее, обещают около пятидесяти тысяч в месяц.
– Пятьдесят? Что там за дом такой? Дворец?
Соседка как-то странно смотрит, хочет еще что-то сказать, но потом отводит глаза и быстро уходит.
К черту всех – соседей, дом, мужиков, отца. Хочу спать, а проснуться в другой жизни.
Глава 10
Ночью снова шел дождь.
Судя по лужам, которые сейчас под ногами, очень сильный, но я его даже не слышала. Провалилась в сон после ухода соседки, даже не помню как, стоило лишь голове коснуться подушки.
Снились какие-то кошмары: летящий над пропастью дракон с гигантским размахом крыла, острыми клыками, извергающий из своей огромной пасти струи огня. Его глаза горели так же, он летел прямо на меня, готовый сжечь дотла, чтобы от меня совсем ничего не осталось, кроме горсти пепла.
Проснулась с большим трудом, чувствуя, что в теле болит каждая клеточка и частичка. Между ног саднило, низ живота тянуло, мышцы выворачивало наружу вместе с суставами, голова раскалывалась, глаза были опухшие. Я даже не хотела смотреть на себя в зеркало, но пришлось.
Отец был дома, я надеялась, что за эту ночь он не проиграл нашу квартиру в ветхой деревянной двухэтажке в карты. Он спал – снова пьяный – в своей комнате, вокруг разбросанные вещи, на кухне остатки еды, разбитая посуда и валяющаяся на полу фотография мамы.
Я понимаю, ему больнее, может быть, в несколько раз, и не виню его за это, но на все мои просьбы взять себя в руки он реагирует агрессивно. Или мне, может быть, тоже запить, утопить боль потери в горькой водке? Надо было делать это раньше. Но на всякий случай проверила его карманы и поставила на пол рядом с ним банку, наполовину заполненную огуречным рассолом.
Сосредоточенно обхожу лужи, думаю о том, как начать разговор с Захиром. Я обязана вытрясти из него те обещанные деньги. Я все сделала так, как он хотел, я была в номере, я была с тем мужчиной.
Не знаю, до какой степени он был доволен или нет, это уже его проблемы, я сделала все так, как надо. Но те слова, что он сказал, бросив купюры на пол, я помню. Он назвал меня дешевкой, продавшей девственность за копейки. Да пусть он и подавится ею.
Вот поэтому Захир обязан заплатить, а затем нужно пойти закрыть долг, аннулировать договор, который повесил на меня отец, выплатить все проценты, еще даже немного останется, как раз те несчастные пятнадцать тысяч. Для начала новой счастливой жизни, но уже не в этом месте.
Оборачиваюсь, по разбитой дороге в мою сторону медленно едет машина. Перепрыгивая через лужи, отхожу дальше, чтоб меня снова не обрызгали. Утром по этому пути немногие идут три километра через лес, а тем более зимой, когда еще темно. Жители городка предпочитают дождаться рейсовый автобус. А вот я не люблю ездить и ловить на себе жалеющие взгляды горожан. Они еще помнят ту историю с моей мамой, показывают пальцами в мою сторону, а сердобольные тетки вздыхают и качают головой.
Иду дальше, но черный автомобиль замедляет около меня движение, плавно открывается стекло.
– Здравствуй, Лиана. Ты так выросла, настоящая красавица стала, очень на маму похожа.
Продолжаю смотреть под ноги, бросив быстрый взгляд на мужчину в автомобиле,
