молчаливый, замкнутый, но потом ожил, стал лучше. Мы лишь раз поговорили о прошлом, он просил прощения, я простила, и больше мы не возвращаемся к этому.
Повернулась к витрине, надо бы заказать еще ваз из цветного стекла для букетов и витраж на окно, он такой красивый, но не дешевый. Стала обмахивать себя журналом, хоть внутри магазина и прохладно, на улице жара.
Пока Габриэлла обслуживает клиента, посмотрела на себя в высокое зеркало, повернулась боком, живота еще не видно, и муж пока ничего не знает. Улыбнулась, представив его удивление.
Мы не думали о втором ребенке, но и предохранялись не всегда, у Мурата бешеный темперамент. Камиль дался сложно, слишком крупный малыш чуть не погубил маму, пришлось делать кесарево сечение. Мурат орал и грозил всех поубивать, но хорошо, что на русском, и его мало кто понял в больнице.
Сын чуть не забрал все мои силы, но я готова так страдать за него снова, за его карие, вопреки предсказанию папы, глаза и озорную улыбку. Ему весной исполнилось четыре года, он хорошо говорит на испанском, проказничает, как все дети, и готов часами не вылезать из бассейна.
Мое обручальное кольцо на пальце блестит небольшим камушком, трогаю его, вспоминая, как мы с Муратом поженились. Но это случилось через год после рождения сына, за границей и с положением Мурата в то время оказалось не все так просто.
Не могла сидеть на месте, просто возиться дома с сыном, когда во мне столько энергии и жизни. А когда сказала об этом мужу, тот оказался категорически против, из-за чего случилась наша первая крупная ссора.
А через несколько месяцев мы стали обладателями чудесного, но в то же время убыточного цветочного магазина. Пришлось учиться всему самой, не имея образования, практически не зная языка, это было сложно, но интересно. Я считаю, что справилась.
И вот теперь наш магазин стал больше, наконец ушел в плюс по прибыли, двое флористов, папа на подхвате, а я безмерно счастлива. Кто бы мог подумать, что недавно еще неуверенная в себе девушка с кучей комплексов и разбитой жизнью будет жить в солнечной Испании и продавать красоту? Что по глупости встретит своего мужчину, властного, опасного, с прошлым, причиняющим боль, и будет с ним счастлива?
Нет, я точно о таком даже не думала.
Мы оба заслужили это счастье, а скоро будет и еще один повод для радости.
Пусть это будет девочка.
Не заметила, как звякнул дверной колокольчик, мужской голос, русский, сейчас курортный сезон, много туристов. Заправила волосы за ухо, повернулась – и меня как кипятком ошпарило.
Нет. Нет. Его здесь не должно быть.
Это мои галлюцинации.
Он остался в прошлом.
Карие внимательные глаза, ухоженная отросшая щетина, справа на губе шрам, короткая стрижка, загорелый. Он стал еще шире в плечах, взрослее, увереннее, это чувствуется. Мужчина улыбнулся, чуть склонив голову, рассматривая меня внимательнее.
– Что вы посоветуете? Хочу навестить старого знакомого, подарить его жене цветы. Что принято дарить чужим женам в этой стране? Думал о красных розах, но это слишком вызывающе.
Габриэлла не понимает, мужчина говорит по-русски, а у меня начинают подкашиваться ноги, на столе звонит мой телефон, это Мурат, но я не могу сдвинуться с места.
– Равиль, посмотри, какие красивые бокалы, я хочу их купить. Боже мой, какая прелесть, и это тоже хочу.
Переключаюсь на девушку. Хрупкая шатенка, распущенные волнистые волосы почти до талии, перехваченные косынкой, на ней белое летнее платье чуть выше колен. Она подходит ближе, неся два бокала из цветного стекла, на лице веснушки, голубые глаза.
– Что-то не так?
– Все так, Лисенок, выбирай.
Лисенок?
Это точно тот мужчина, которого я знала несколько лет назад, который рвался к власти и наконец получил ее?
– Так что вы посоветуете?
– Выберите эустомы, очень нежные, жене вашего знакомого понравятся.
– А как же розы?
– Розы для любимой девушки.
Равиль подходит ближе, облокачивается о стойку, оборачивается на свою девушку, та выбирает сувениры, а он снова смотрит на меня. Уже не чувствую опасности, но волнение есть.
– Ты все еще боишься меня?
– Нет, это тебе следует бояться меня, ты ведь знаешь, кто мой муж был в прошлом, – отвечаю в его же манере и стиле.
– Ты изменилась, я рад, но могла бы сказать спасибо своему Купидону.
Он прав, именно по указанию Равиля я появилась в доме хозяина.
– Судьба тебе уже сказала, – киваю в сторону девушки, она так увлеченно рассматривает все вокруг, глаза блестят, на щеках румянец, улыбается, заметив, что мы за ней наблюдаем.
– Да, есть такое. Значит, эустомы?
– Да.
– Хорошо. Передай мужу, вечером будут гости.
– Он наверняка уже знает.
– Да, но ты передай.
Не отвечаю, взяв телефон, выхожу на улицу через служебный вход, нужно позвонить Мурату, сказать, чтоб Вартан приготовил ужин, но остановившись, вспоминаю слова Равиля про розы.
Нет, это же Вартан сказал, что тогда, в таком далеком теперь прошлом, положил ее на кровать. Или я как-то не так поняла.
Хотя это уже не важно.
Жизнь толкает нас порой на страшные и необдуманные поступки, они не всегда удачные и порой аморальные, но главное – не потерять себя, не разучиться любить и верить в лучшее.
