Читаем без скачивания Безрассудная девственница - Андреа Парнелл

- Потише, девочка! - рассмеялся Куэйд и прижал ее к себе покрепче, отчего рубашка на ней съехала на бок, открыв упругие груди. Куэйд застонал, жалея, что не может выпустить ее, однако это был единственный способ защитить себя от ударов, которые вполне могли бы стать опасными, если их направить куда надо. - Зачем тебе увечить друга? - воскликнул он, заводя ей руки за спину.

Глория изворачивалась как пойманный угорь и не оставляла борьбы, пока сквозь пелену страха до нее не пробились звуки знакомого голоса.

- Куэйд! - завопила она. - Куэйд Уилд! Это ты?

- Да, - сказал он, отпуская ее, - то, что от меня осталось, после того как твои кулачки прошлись по мне от головы до пяток.

- Куэйд! - Глория обхватила руками его шею, мучая его своим неожиданным объятием не меньше, чем чуть раньше яростными ударами. - Так же умереть можно! - она заплакала и прижалась к нему так, что он ощутил все ее тело. - Я думала, это дикарь, - прошептала она ему на ухо, - как тогда. Ты выпрыгнул из воды как наррагансет.

Куэйд тяжело вздохнул, чувствуя, как его охватывает желание.

- Глупо вышло, - сказал он. Она мучила его, прижимаясь к нему все теснее, и он уже " не в силах был сдержать дрожь желания. - Надо было мне окликнуть тебя с берега.

- Да, - ответила она, елозя голыми ногами по его стопам, стараясь встать поустойчивее на песчаном дне реки, - мы бы не промокли.

Все время, пока она прижималась к нему, он держал руки по бокам. Конечно, ему надо было бы оттолкнуть ее, но он не мог положить конец сладкой муке. Искушение было велико, и Куэйд боялся, что стоит ему обнять ее, и он уже не остановится на братском поцелуе.

Если бы только руки на шее, он бы еще мог сдерживать себя, но ведь были еще и почти голые груди, и теплое дыхание возле самого его уха, и шелковистая щечка у него на голом плече. Прежде чем он сам понял, что делает, его руки обхватили ее и ладони легли на округлые бедра, привлекая ее еще ближе.

Страх прошел, и Глория с ужасом осознала, что прижимается к почти голому мужчине, да и на ней самой одна мокрая рубашка. Ей надо было бы убежать, а она почему-то не убежала и даже, наоборот, покорившись его силе, промедлила дольше, чем следовало. Она еще никогда не ощущала ничего подобного. Внутри нее словно разгорелся огонь и искры от него разлетались по всему телу.

- Я думал о тебе, - тихо сказал он. Куэйд вдруг охрип, а его руки побежали вверх по ее телу, пока он не погрузил пальцы в черный шелк ее волос. Отодвинув от себя ее лицо, он посмотрел прямо ей в глаза, которые каждую ночь видел во сне. Его тянуло к ним, как ребенка тянет к светлячкам.

- И я о тебе, - подхватила она, послушно откидывая голову и заглядывая в черные с янтарными искрами глаза. Она вся затрепетала, но не из-за холодной воды. - Я.., мы ждали тебя.

У нее дрогнули и раскрылись губы. Она увидела уже знакомый взгляд. На нее смотрел мужчина, который хотел, жаждал обладать ею. Глория подумала, что, верно, он заметил, как зажглись ее глаза ответным огнем. Ей было тепло в его объятиях. Он прошептал:

"Светлячок", - потом повторил то же самое на напевном языке индейцев, наклонился к ней, и их губы встретились.

Глория тихо вскрикнула, отдавшись во власть его желания. Ее руки только крепче обвили его шею, пока он в сладкой муке терзал ее губы, решив до конца насладиться их нежной покорностью" и первозданной сладостью.

У нее отчаянно колотилось сердце. Еще ни один мужчина не прикасался к ней таким образом. Вообще ни один мужчина не прикасался к ней. Однако здравый смысл покинул ее, и она решила положиться на свои чувства. Отдав ему во власть свои губы, она нежно коснулась язычком его языка и забыла обо всем на свете, кроме ласкавшего ее мужчины, который нежно провел ладонями по ее спине, по бокам и, не торопясь, добрался до грудей.

Огонь разгорелся в ней с новой силой, когда его пальцы захватили затвердевшие соски. Она словно растворялась в до сих пор незнакомом ей наслаждении, от которого пожар внутри становился все жарче, а ноги с каждым мгновением слабели все больше. Глория, разрумянившись и чуть не теряя сознание от внезапно охватившей ее страсти, прижималась к нему изо всех сил.

Сердце колотилось у него в груди, и плоть требовала, чтобы он вынес ее на берег, стащил с нее рубашку и испил до конца наслаждение ее девственным телом. А вместо этого он оторвался от ее губ и, застонав, отказался от ожидавших его радостей. Прошло несколько минут, прежде чем он вернул себе власть над своими чувствами.

Не этого он хотел от нее. Он не мог обесчестить ее, взять ее невинное тело, не сказав ни слова любви, не дав клятвы быть ей верным до гроба. Ему самому было неясно, сможет ли он решиться на это. Он не знал, чего он хочет от нее и что привело его обратно в Сили-Гроув. Не знал до последней минуты. Зато теперь он понял, что ей опасно оставаться с ним наедине.

- Глория... - прошептал он, глядя на ее раскрасневшееся лицо и на распухшие от его поцелуев губы.

Глория судорожно вздохнула и открыла глаза. Она смотрела на склоненное к ней красивое лицо и чувствовала, что не удержится на ногах, если он вдруг отпустит ее. Его взгляд обжигал ее, и она слышала, как колотится его сердце у ее груди. Словно молния сверкнула у нее в голове, когда она осознала, что произошло между ними. Тихо застонав, она отшатнулась от него. Ее голые груди с затвердевшими сосками так же откровенно заявляли о ее желании, как его страсть являла себя, несмотря на кожаные штаны.

Дрожащими пальцами она завязала тесемки на рубашке, чтобы прикрыть наготу, хотя толку в этом было мало, потому что мокрая ткань лишь подчеркивала то, что ей хотелось спрятать. Куэйд не отрывал глаз от ее груди, и Глория чувствовала, как еще сильнее затвердевают соски, поэтому, прикрывшись руками, она повернулась к нему спиной и бросилась прочь, - Мне надо одеться, - крикнула она, выскочив на берег и бросившись к лежавшему на траве платью.

На ней была только нижняя юбка, когда Куэйд вновь подошел к ней. Глория вся затрепетала, боясь, что, если он опять поцелует ее, она ни в чем не сможет ему отказать.

- Я не хочу, чтобы ты стыдилась себя, - сказал он, беря ее за худенькие плечи.

Оглядев ее всю, он нашел, что она прекрасна в любом наряде. Сверкающие голубые глаза были опущены долу, но он заставил ее поднять их, взяв ее за подбородок.

- А что же мне делать? - жалобно пролепетала она, не смея смотреть ему прямо в глаза теперь, когда она немножко пришла в себя. Он еще не надел рубашку и все так же хотел ее. Капли воды блестели на его коже и в черных волосах на груди. Голос у нее дрогнул. - Я была почти голая и позволила тебе...

- Замолчи, девочка, - он тихонько встряхнул ее, и черные волосы рассыпались у нее по плечам, щекоча ему руки. - Разве я не видел тебя всю, когда ты была маленькой?

Он улыбнулся, вспомнив, как она малышкой с кудрявыми волосенками плескалась в лохани, а потом, не ведая стыда, выскакивала из нее и бегала вокруг стола, пока мать не настигала ее с полотенцем в руках.

- Да, - ответила она, - но это было совсем другое. И теперь совсем другое.

- Правильно, - сказал он, надеясь рассмешить ее. - И должен заметить, что разница мне очень по душе. Ты женщина. Я мужчина. И сейчас все совсем другое. Что из этого может получиться, одному Богу известно.

- Ты смеешься надо мной.

Она отвернулась, чтобы он не увидел слезы у нее на глазах, и принялась торопливо одеваться.

- Нет, Глория Уоррен, - он вновь взял ее за плечи и повернул к себе лицом, желая, чтобы она выслушала его до конца. - Это ты смеешься надо мной. Два долгих года я бежал подальше отсюда, был в таких местах, где не ступала нога человека, охотился там, где никто еще не охотился, сотни раз подвергал свою жизнь смертельной опасности, чтобы забыть черноволосую девчонку, - он отпустил ее, чтобы опять не сорваться. - Да, девочка. Ты измучила меня. Извела меня. Лишила мою жизнь радости. Даже во сне ты не давала мне покоя, дразнила меня своей красотой, манила своими голубыми глазами. Ты была словно камень у меня на шее, хотя я любил этот камень, и звала меня в жизнь, которая совсем не по мне.

Глория тихонько вздохнула. Его слова тревожили ее не меньше его поцелуев. Она была доброй девочкой, и ей было тяжело думать, что она может кому-то причинить боль.

- Я не хотела... - пробормотала она. - Я не знала.

- Откуда тебе знать? - он тряхнул головой, и во все стороны полетели брызги. - Ты же была совсем ребенком, когда я уходил. Да, ребенком, а я уже тогда хотел тебя и хотел все время, пока ты превращалась во взрослую женщину, которую я вижу перед собой. Ведь не случайно же я пришел сюда, его голос звучал все тише. Потом он протянул руку и погладил нежную шейку девушки:

- Ты ведь тоже пришла сюда не случайно, - он улыбнулся и костяшками пальцев коснулся ее подбородка. Они долго молчали, и, когда стало ясно, что Глория ничего не скажет, он нахмурился. - Глория Уоррен, ты не знаешь, нужен ли я тебе?

Он не сказал ей, что не хотел возвращаться сюда, но какая-то сила тянула его против его воли, и у него не было сил противостоять ей.