— Всю жизнь?
Майор пожал плечами:
— Ну, эта операция может оказаться долгосрочной. Мы надеемся, что это будет не так, но пока что нельзя сказать. Ты будешь в изгнании, пока мы либо не найдем, что нам нужно, либо не провалим операцию полностью. Обдумай это. И дай нам знать, что ты решил, когда придет время. А пока что ты в одной команде с Эшем, который будет следить за тем, как ты проходишь обучение.
Такой большой кусок проглотить было трудновато, но, проглотив его, Росс обнаружил, что переварить его можно. Обучение открывало ему целый новый мир. Постигнуть дзюдо и борьбу было довольно просто, и он по-настоящему наслаждался тренировками. Но долгие часы обучения стрельбе из лука, строгие инструкции по владению бронзовым кинжалом с длинным клинком были более сложными. Учить один новый язык и вслед за ним другой, напряженно заучивать обычаи незнакомых обществ, запоминая строгие табу и этические нормы было очень трудно. Росс учился делать записи узлами на кожаных ремнях; его посвятили в искусство примитивной торговли и заключения сделок. Он начал понимать ценность крестообразного латунного слитка в сравнении с полоской янтарных бус и несколькими хорошо обработанными белыми мехами. Он теперь понимал, почему ему показали торговый караван во время того первого знакомства с целями Операционного Ретрограда.
За время обучения его отношение к Эшу изменилось. Нельзя было тесно сотрудничать с человеком и продолжать обижаться на его отношение; ты или однозначно с ним не сходился, или начинал приспосабливаться к нему. Его благоговение перед необъятными практическими знаниями Эша, которые тот свободно предлагал к услугам его необразованного невежества, создало уважение, которое могло бы стать дружбой, если бы Эш хоть иногда отводил в сторону свой щит безличной деловитости. Росс не старался сломать барьер между ними, главным образом потому, что он был уверен: причиной этому был тот факт, что он был «добровольцем». От этого он испытывал странное новое чувство, анализировать которое избегал. В его досье всегда отмечалась своего рода гордость; теперь ему иногда хотелось, чтобы оно было несколько иным.
Люди приходили и уходили. Ходаки и его партнер исчезли, так же как и Янсен со своим напарником. Один затерянный временной след в этом подпольном заповеднике, который был базой. Росс со временем выяснил, что все учреждение занимало большой остров под внешней коркой льда и снега. Здесь были лаборатории, хорошо оборудованный госпиталь, оружейные, где хранилось оружие, которое обычно можно встретить только в музеях, но здесь оно выглядело совсем не старым и готовым к использованию. Библиотеки с километрами аудиозаписей и фильмов. Росс понимал не все из того, что он видел и слышал, но впитывал все, что мог, так что раз или два, уже засыпая ночью, он думал о себе как о губке, которая уже практически достигла предела поглощения.
Он научился естественно носить такую тунику-килт, какую видел на человеке, убившем волка; с привычной уверенностью бриться листообразной бронзовой бритвой; есть странную пищу, когда распробовал ее вкус. Время выполнения заданий он проводил с двойной пользой: слушая аудиозаписи, он лежал под солнечными лампами, и постепенно его кожа приняла оттенок потемневшей от непогоды, почти как у Эша. И почти всегда это сопровождал разговор, который нужно было послушать, важный разговор, который он боялся пропустить.
— Бронза, — как-то раз сказал Эш, взвешивая в руке кинжал. Его рукоятка, сделанная из темного рогового материала, украшенного изысканным узором из маленьких золотых кругов, отсвечивала почти так же ярко, как само лезвие. — А ты знаешь, Мердок, что бронза может быть крепче стали? И что если бы не железо, которого было намного больше и которое намного податливей в обработке, мы, возможно, так и не вышли бы из Бронзового века? Железо дешевле, и его легче добывать, а когда первый кузнец научился обрабатывать его, наступил конец одного образа жизни и пришло начало другого.
Да, бронза важна для нас здесь, так же как и люди, которые ее обрабатывали. В старые времена кузнецы были священными. Мы знаем, что у них был секрет своего ремесла, который не признавал границы местностей, племен и наций. Кузнецу были рады в любой деревне, его личность была неприкосновенна на любой дороге. Фактически сами дороги находились под защитой богов; для всех путников на них был мир. Земля тогда была просторна — и пуста. Племен было мало, и они были невелики; для охотника, крестьянина, торговца места хватало. Жизнь была не столько борьбой человека с человеком, сколько борьбой человека с природой.
— И никаких войн? — спросил Росс. — К чему же тогда обучение стрельбе из лука и владению кинжалом?
— Ну, мелкие войны были, разногласия между родовыми кланами или племенами. А что касается лука — в лесах водились чудовищные звери: гигантские животные, волки, кабаны...
— Пещерные медведи?
Эш терпеливо-устало вздохнул.
— Пойми, Мердок, вся история намного длиннее, чем ты, как мне кажется, думаешь. Пещерные медведи и использование бронзового оружия не совпадают по времени. Нет, тебе нужно вернуться еще, наверное, на несколько тысяч лет назад, и тогда будешь охотиться на своего медведя копьем с каменным наконечником, если, конечно, ты такой дурак, что пойдешь на это.
— Или возьму с собой винтовку. — Росс сделал предложение, которое уже какое-то время вертелось у него на языке.
Эш посмотрел на него неприязненно; Росс знал его достаточно хорошо, чтобы понять — он был действительно недоволен.
— Вот это как раз то, что ты не сделаешь, Мердок. Только не с этой базы, как тебе это уже хорошо известно. Отсюда не берут оружие, не предназначенное для той эпохи, в которую ты отправляешься лгать. И точно так же ты не впутываешься на задании ни в одну операцию, которая может повлиять на ход истории.
Росс продолжал поглаживать лезвие, которое держал в руках.
— А что бы случилось, если бы кто-нибудь нарушил это правило?
Эш отложил в сторону кинжал, с которым он играл.
— Мы не знаем — просто не знаем. Пока что мы действовали на периферийных территориях, держась вдали от любого района с историей, которую мы можем точно отследить. Может, когда-нибудь... — Он невидящим взглядом смотрел на стену с полками для оружия. — Может, когда-нибудь мы сможем стоять и смотреть на воздвижение пирамид, станем свидетелями шествия армий Александра Македонского... Но не сейчас. Мы сторонимся истории, и мы уверены, что и русские поступают так же. Это старая проблема, появившаяся вместе с атомными бомбами. Никто не хочет нарушить равновесие и отвечать за последствия. Найди мы их аванпост — и мы сразу же убрали бы всех наших людей с заданий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
