месяца – это никак не объясняет, почему десятилетние дети выглядят как наши пятилетки, а дедушки за сотню - тянут на шестьдесят.
Когда я поняла, что люди здесь взрослеют позже, у меня появилась одна любопытная теория. С тех пор, как я попала в этот мир, я постоянно думала о том, что же именно со мной произошло? Почему я так резко помолодела? Насколько я поняла из слов Эни, исследователи часто ходят в мой мир – и обратно. Да я и сама своими глазами видела, как мужчины выходили из портала. Но если моё омоложение – результат действия портала, тогда те мужчины, возвращаясь сюда, должны становиться детьми – причем еще более юными, чем я. Ведь на земле я была старше многих из них. Тому же Алексею Ивановичу не больше тридцать пяти на вид. Значит, скорее всего, дело не в портале. Тогда в чём?
Когда я узнала, что Эни учится на мага преображений, я решила, что этот Алексей Иванович применил ко мне подобную магию. Однако путём наводящих вопросов, я выяснила, что уменьшить объект без вмешательства в его внутреннюю структуру – нельзя. То есть, изменить внешность, внешне омолодить – вполне реально, но сделать человека меньше ростом – никак. Вернее, способ-то есть, но только живым человек после такого не останется: чтобы уменьшить объект, надо увеличить его плотность. Иными словами, я бы превратилась в свою уменьшенную каменную копию – или какие еще материалы имеют повышенную плотность? Пластик, металл?..
Таким образом, магическое вмешательство со стороны людей отпадает. И что остаётся? А остаётся такой вариант: попадая в мир, где люди взрослеют медленнее, человек начинает выглядеть соответственно своему возрасту в этом мире. И те исследователи были знакомы с таким эффектом: должно быть, кого-то из наших уже перемещали, и не раз. Сам Алексей сказал, что я сброшу пару десятков лет. Если тридцать три здесь - возраст совершеннолетия, то в мои сорок пять я должна была выглядеть здесь лет на двадцать-двадцать пять. И у меня остаётся только один вопрос: какого, простите, фига, я тогда выгляжу как пятилетка?!
В общем, либо и эта теория неверна, либо я по незнанию не учитываю каких-то факторов. Впрочем, сейчас у меня есть задачи поважнее, чем строить теории и гадать о том, что же произошло: надо стараться влиться в этот мир, стать его частью, научиться не выделяться среди местных. И для начала перестать удивлённо пялиться на человека всякий раз, когда узнаю его возраст и вижу внешнее несоответствие. Переучиваться всегда сложнее, чем учиться, но я верю, что справлюсь.
Вообще, моё знакомство с этим миром шло урывками: до тех пор, пока я не научусь свободно читать на местном языке, я не смогу получить систематизированную информацию о мире. А расспрашивать – значит, вызвать подозрения. Поэтому я тщательно собирала любую услышанную или увиденную информацию, надеясь когда-нибудь собрать из этих отрывков общую картину. Например, совершенно неожиданно для себя я узнала, что люди – не единственные разумные жители этого мира. Да и можно ли назвать местных жителей людьми в полном смысле этого слова? Я ведь поняла, наконец, что не так с их глазами: зрачки не круглые, а овальные, слегка вытянутые по вертикали – как у кошек. Иногда они становились почти круглыми – так, что разница была практически незаметной, а иногда вытягивались так, что это просто бросалось в глаза. Когда я поняла, что именно меня смущало в облике аборигенов, я несколько дней давила в себе желание подойти и спросить у Эни, не оборачивается ли она какой-нибудь симпатичной кошечкой. А что? В книгах у оборотней в человеческом обличии всегда именно такие глаза. Может быть, мне даже повезёт, и в этом мире найдётся моя истинная пара среди оборотней? Ну да, я размечталась, а почему бы и нет? Попаданка я или кто, в конце концов?
Глава 8
Между делом, мы с Эни съездили в город, где купили мне всё самое необходимое: платья, трусики, пижамки, носочки, кофточки, курточки и брючки. Также, на всякий случай, Эни приобрела мне комплект шапка-шарф-руковички, ну и разной обуви на все сезоны. Как я уже говорила, зима в этих местах тёплая, снега не бывает, но на случай похолодания всё-таки стоило подстраховаться. Часть одежды Эни купила мне на вырост – и я очень надеюсь, что она мне пригодится. В смысле, что я теперь не навсегда такая мелкая и буду расти, как обычный ребёнок. Кстати, мода здесь очень похожа на земную, только не современную, а представляет собой некую смесь нарядов, начиная с девятнадцатого и по середину двадцатого века. Девушки носили как длинные платья в пол, так и костюмы с юбкой чуть ниже колена или вообще с брюками. Мужчины одевались в подобие наших деловых костюмов, либо в спортивную форму – если собирались на пробежку. Но никаких футболок-джинсов я не заметила.
По поводу белья я, кстати, напрасно переживала: стрингов тут не было, но бюстье и нормальные кружевные трусы продавались – это я подсмотрела в женском отделе, когда мы с Эни мне детские трусики выбирали. Для девочек трусики тут были очень милыми: вроде панталончики, но выглядят, как очень короткие шортики. Девочки часто носили платья выше колен - в отличие от взрослых женщин, и если такие платьица вдруг задирались, то шортики всё прикрывали. И удобно, и красиво.
Потихоньку продвигались мои уроки всеобщего языка: я уже общалась с домашними только на сайде, и они меня в этом поддерживали. Акцент, конечно, еще сохранялся, но, полагаю, что скоро он уйдёт – очень большая практика.
В связи с моими успехами в обучении, мы с Эни стали тратить на занятия намного меньше времени, чем раньше – хватало одного-двух часов перед сном. Таким образом, у меня освободилось некоторое количество времени, которое я проводила в саду. Поскольку поливать растения было моей обязанностью, скоро я знала наш сад, как свои пять пальцев. У Эни или у дедушки я выясняла названия и свойства тех или иных растений: такие вопросы были относительно безопасны, ведь дети только познают окружающую действительность, и для них естественно чего-то не знать. Сад оказался устроен очень интересно: цветы располагались в нём так, чтобы во время цветения они сочетались по цветовой гамме. А цвели разные цветы в разное время: были тут и те, что зацветают весной, и те, что цветут в разгаре лета, и те, что раскрывают бутоны поздней осенью, даже зимние были. А потому, в зависимости
