я, что за день смогу выкопать яму нужного размера. Скорее всего, мне понадобится на это несколько дней. Так что я для начала просто перетаскала в сарай все свои вещи из родного мира, спрятав их в мешки и рассовав по разным углам сарая, чтобы не бросались в глаза. По крайней мере, теперь не надо бояться, что Эни начнёт делать уборку в моей комнате и обнаружит в шкафу то, чего там быть не должно. Теперь главное, чтобы она в сарае уборку не начала.
Глава 6
Я всё-таки придумала, как мне незаметно пронести вещи в место их будущего захоронения. Подсказку мне дала Эниза, когда увидела мои измазанные в земле пальчики с черными ногтями.
- О! Ты тоже любишь садоводство! Если хочешь, можешь изменить в саду что-то по своему вкусу, мы с дедом не против. И перчатки в следующий раз надень!
Понятное дело, что руки у меня были в земле не потому, что я с цветочками возилась, а потому, что яму выкапывала. Сначала нашла подходящее место в рощице – вдали от тропинок, не в низине (не хочу, чтобы вещи сгнили от влаги раньше времени, вдруг пригодятся), так, чтобы никто не заметил вырытую ямку, но чтобы при этом я сама точно знала, где её искать. В качестве ориентира выбрала дерево с раздвоенным стволом – но закопать решила не прямо под ним, а слева от него, где кусты – они скроют яму от посторонних глаз. Сняла лопаткой аккуратно слой дёрна – его я положу сверху, когда закопаю вещи. Тогда никто не сможет понять, что тут вообще кто-то копал. Выкопанную землю складывала в один из мешков, что нашла в сарае: если ту просто ссыпать рядом, то все мои ухищрения тогда не имеют смысла, ведь это – всё равно, что указательный знак повесить «Тут копали!»
На удивление, за оставшиеся два-три часа до обеда, я успела выкопать довольно глубокую ямку. Думаю, завтра-послезавтра уже смогу закончить: земля тут была чёрная и рыхлая – одно удовольствие копать. И оставалась одна проблема: как вещи перенести незаметно? Знала бы, вообще бы их домой не тащила, отнесла бы сразу в рощу, да под кустом оставила. А то – туда незаметно пронеси, обратно незаметно вынеси. Одну сумку было бы легче спрятать и спокойно пронести.
Вначале я хотела дождаться темноты, свалить все вещи в большой мешок, да и притащить в лес. Но если днём маленькая девочка с большим мешком, движущаяся в сторону леса, смотрелась бы странно, то ночью, если кто увидит такую картину, то может и инфаркт схлопотать. Шучу, конечно, но это не отменяет того, что подобные мои действия будут выглядеть весьма подозрительно для случайных свидетелей – а того, что они появятся, исключать нельзя.
И тут Эни мне подсказала просто блестящую идею по поводу цветов. Дело в том, что, пока я топала до рощицы, заметила в стороне небольшую полянку с крупными яркими цветами всех оттенков сиреневого, алого и фиолетового. Поскольку сестра дала добро на изменение сада, я сделаю вид, что мои ежедневные походы в лес связаны с тем, что я выкапываю понравившиеся мне цветы и пересаживаю их к нам в садик. А для переноса рассады нужно что? Правильно, деревянные ящички, которые я обнаружила в сарае.
И вот утром, после завтрака, я брала лопатку, брала деревянный ящик, в который складывала часть своих вещей и накрывала сверху холщовым мешком, чтобы было не видно, что у меня там что-то лежит (кроме самого мешка и лопатки) - и шла в сторону леса.
А через пару часов возвращалась обратно – с рассадой, которую и пристраивала в одном из уголков сада.
На третий день я таким макаром перетащила все вещи и закончила копать яму. Один из ящиков я поместила на дно ямы, туда сложила завернутые в мешок одежду и туфли, затем последовал черед сумки – её я тоже упаковала в мешок. Когда всё было уложено, закрыла ящик сверху деревянной крышкой, а затем набросала земли, утоптала хорошенько, снова набросала. Сверху уложила дёрн, поправила всё, чтобы ничего не было заметно, даже примятую траву выровняла, насколько смогла. Отошла в сторонку, полюбовалась: не видно. А пройдёт некоторое время, вообще незаметно будет – самой бы тогда найти. Эх, молодец я всё-таки!
Мешок с неиспользованной землёй притащила к нам в сад и подсыпала к пересаженным цветочкам. Ну, вот и всё, на этом мой садоводческий энтузиазм временно исчерпан.
Вечерами, после обеда, мы с Эни занимались изучением местного языка – то есть, это я изучала, а она – обучала. Язык оказался очень простым – никаких падежей, склонений и даже спряжений. Слова вообще не меняли форму, мужчина и женщина говорили о себе в одинаковом роде. Единственное различие – это то, что к женщине и к мужчине обращались по-разному: этакое вежливое обращение, вроде наших «дамы и господа» или «леди и джентльмены». Теперь я понимаю, почему аборигенам интересно русский учить – там ведь такое разнообразие форм.
Множественного числа во всеобщем, кстати, тоже не было, надо было прибавлять слово «много» или указывать конкретное количество. Если же нужно было обозначить будущее или прошедшее время, то прибавлялись слова «будет» или «было». Таким образом, всё обучение сводилось в основном к пополнению словарного запаса, благо Эни хорошо знала русский - и трудностей с переводом практически не было. Дед, кстати, тоже неплохо общался на русском – то ли от внучки научился, то ли от тех самых учёных-исследователей. Мне даже кажется, что его произношение куда лучше, чем у Энизы. Может, он сам - бывший исследователь?
Узнала я у Эни и о том, на что они живут. Оказывается, родители Эни – знатные люди, хотя это не совсем точное определение. Понятия «знать» тут не существовало, были просто землевладельцы – люди, владеющие землями и получающие с них доход. У них было больше прав, чем у обычных людей, но и ответственности больше. Так вот, до того, как её родители сгорели в пожаре – а это произошло в их летнем домике у моря, куда родители отвезли малышку по показаниям врача – вся семья жила в другом месте. Конкретнее – в родовом поместье, которое сейчас стоит закрытое, поскольку жить там довольно дорого, и дохода с земель не хватает на содержание здания и прислуги. А этот домик принадлежит её деду, он здесь живёт с незапамятных времён. Сюда он её и перевёз после смерти родителей и
