вердечко, — едва успел отшутиться капитан, как девушку поянуло к выходу из отсека, это механик плотно ухватил её за плечи и молча потащил к ангару. Времени не было.
Последняя термоядерная вспышка скрыла отход челнока, крейсер начал маневрирование, чтобы его проекция как можно дольше прикрывала беглецов. Ян вложил весь свой талант в замысловатую траекторию, вытянувшую челнок на орбиту Амальтеи.
— Нам нужно найти укрытие, — все ещё влажными глазами Арта скользила по сырному ландшафту спутника.
— Наша дыра, — слова Мехвода, упали как два камушка.
— Там где мы прятались? — Уточнила девушка. — Уверен? — механик утвердительно кивнул.
— Веди туда, — приказала она пилоту, обычно когда Мехвод что-то говорит, то это по делу, поэтому все часто сокрушались что он так неразговорчив.
С момента как крейсер покинул укрытие прошло чуть менее часа, но теперь уже казалось, это было неделю назад, когда механик укреплял стены пещеры, он обнаружил небольшое ответвление с прочным сводом, размером как раз чтобы вместить их нынешнее крошечное судно. Пока Талос и рейдер были с другой стороны спутника, челнок успел незаметно скрыться в укрытии. Всё так же безмолвно Мехвод выбрался наружу и спешно пришвартовал их посудину к скалистым стенам. Наблюдая через внешнюю камеру как механик методично отряхивает скафандр от каменной пыли, Арта постепенно брала себя в руки, рутинный ритуал чистки скафандра успокаивал своей обыденностью, намекая, что «нормальная жизнь» совсем рядом.
— Мы должны затаиться, — став старшим офицером Арта, приняла бремя решений, — связь заглушена, значит капитан рейдера заинтересован скрыть сведения о бое. Если местный сектор связи будет закрыт более суток, сюда вышлют патруль, им понадобится часов девять чтобы добраться до узла связи, плюс ещё несколько часов на сканирование, накинем ещё немного для уверенности, где-то часов через сорок попробуем выйти на связь. До этого, режим полной тишины, отключить все системы по максимуму, исключить любые вибрации, даже разговоры. Принято? — никто не возразил.
Через пятнадцать минут девушка прошлась по статусу систем:
— Мех, почему компрессорный блок, включён на постоянный режим?
— Надо, — ответил механик, повисла пауза, осознав что требуются пояснения, Мех продолжил, — надо систему прокачивать время от времени, компрессоры хорошо сбалансированы ходят без шума, но когда включаются — возможна вибрация, поэтому тише будет если так.
— Ты уверен, что сейсмосенсор их не отследит? — спросил Ян.
— Уверен, — ответил механик, затем неохотно добавил, — на швартовых виброразвязка.
— На челноке были виброякори? — удивилась Арта.
— Нет, импровизировал, — иронично ответил Мехвод.
— То есть говорить мы можем свободно, — уточнил Ян, на что получил утвердительный кивок механика.
— Так что же молчал? — возмутилась Арта.
— Молча тоже неплохо, — буркнул механик, демонстративно закрыв глаза и растянувшись в кресле, — давайте поспим, пока бомбить спутник не начали, — но зевнув, успокоил, — это ничего, здесь свод крепкий.
Кратер Посидоний Зело (P лат. утаревш.), северо-восточная граница Моря Ясности, Луна
Солнечный свет преломлялся стеклом купола и оставлял причудливые разводы на дорожках парка. В своём месячном цикле солнце уже приближалось к краю кратера, густая тень пологой дугой едва заметно день ото дня продвигалась по улицам Посидоний Сити приближаясь к парку, в котором Ник пытался собратья с мыслями.
Ему хотелось побыть одному, он немного скомкано попрощался со Штерном, вежливо отказался от статус-шаттла до верфи. Старик не настаивал, понимал. Оказавшись в транс-лифте Ник скользнул взглядом по списку направлений и выбрал «Берёзовый парк». Где-то он слышал, что рядом с деревьями думается лучше, теперь у него появилась возможность проверить это самостоятельно.
Несколько сотен берёз были выверено размещены по парку создавая иллюзию словно в порядке нет умысла. Белизна стволов радовала глаз, тихий шелест листвы усмирял ход мыслей, похоже идея с парком была удачной. Из множества древесных пород именно берёза оказалась одной из самых устойчивых к пониженной гравитации Луны. Какой-то нюанс в движении древесного сока позволял белым красавицам адаптироваться к шестой части g. У других пород сок поступал к ветвям или слишком быстро или наоборот слишком медленно, а берёзам получалось регулировать этот процесс, стволы активно росли и приобретали форму подобную земной. Берёзки быстро вытягивались в красивые деревья, в то время как другие породы если и выживали, то выглядели пародией на свои земные оригиналы.
В парке было пусто — суббота, большинство людей на Луне только работало, предпочитая жить в ярусных кольцах или на орбитальных станциях поблизости. Здесь любят шутить что лунный секс интересен только первые два раза, один раз попробовать, второй раз — убедиться что идея была неудачная. Полное тяготение на спутнике можно создать лишь в кольцах, вращающихся ярусами внутри небольших кратеров, но такая роскошь была доступна немногим, большинство жителей обустроилось на орбите. Лунные орбитальные лифты волнами перебрасывали гружённые шаттлы между продзонами на поверхности и спальными станциями полного тяготения в вакууме. Причудливым образом деловая активность почти всей системы всё ещё придерживалась земных ритмов, Земля как сердце системы толкала всю экономику своим пульсом.
Случайные прохожие быстро пересекали парк демонстрируя мастерство традиционной лунной походки. Только рядом с детской площадкой задержалась группа местных — родители убеждали маленькую девочку в необходимости лететь домой. Малышка соглашалась с ними, но была уверена, что нужно попрощаться со всеми киберятами. Парковые кибер-игрушки уселись вокруг неё полукругом и дипломатично выражали солидарность с родителями. Тем не менее девочка подходила к каждому киберёнку, обнимала его, жала лапки, и желала всего хорошего; методично продвигаясь по полукругу процесс прощания был исполнен на треть. Взрослые вызвались помочь с церемонией, но у них всё шло не так — они обнимали тех, кому нужно было пожать руку или жали руки вместо обнимашек.
Наблюдая как родители девочки мягко пытаются подчинить дочь своей воле, Ник задумался о своих матери и отце, вдруг ставших ближе, но всё так же скрытых от него завесой тайны. Бывший сирота усмехнулся нагрянувшим мыслям: несмотря на своё полное отсутствие, его родители смогли навязать ему свою волю, предопределили его жизнь. Удивительно, Ник совсем
