что он отметелил бандюков и спас тебя от перехода по кругу…
Внутри все сжалось от страха!
Именно такого варианта я и опасалась, откровенно говоря.
Но одно тело – просто бояться, второе – слышать вслух такие разговорчики.
Причем изо рта этого мужалана, превосходящего силой раз в десять! вылетали только похабные словечки, еще и с матами!
Неужели я его настолько сильно вывела из себя? При первой встрече он казался мне невозмутимым, буквально непробиваемым, как каменный утес, и очень уверенным в себе.
Однако сейчас Якуб Исаев выглядел взбешенным и часто дышал.
От возбуждения? Само собой!
Но не только!
Он буквально пыхал в мою сторону огненным и возмущенным дыханием.
Не понравились мои слова? О, так еще я могу! Сам виноват…
Спас девушку и вместо того, чтобы добиться благодарностей, начал гадости говорить.
Цену себе набивать… Она и так для меня неподъемная.
Или просто привык, что никто ему не отказывает. Я бы и сама, ммм… раз десять за ночь ему НЕ отказала, но только не так.
В горле так сухо, как будто я стометровку по жаре пробежала, а в трусиках, наоборот, началось повышенное влагоотделение.
Вопреки голосу разума, вопреки моей женской гордости, типичная неудовлетворенная сущность «велась» на хама, потому что он пах настоящим мужиком – пряным, животным, готовым к защите гнезда, семейного очага и… безусловно настроенным на спаривание.
Ох, под цивилизованной оберткой мы все – те еще животные, распознаем сигналы, подаваемые запахами, раньше, чем все морально-общественные настройки над бессознательным начинают тормозить нас.
А поздно уже…
Мужик был рядом. Мужик хотел меня, а я млела и держалась из последних сил и молилась:
Лишь бы снова трусы не подвели и резинка не лопнула.
Ибо второй раз на том же самом погореть – не комильфо! Даже самый неверующий Фома в таком случае скажет, что это сигнал.
– Вы сказали, что я не в вашем вкусе! – сказала изменившимся голосом.
– Я предлагаю тебе… гуманитарную помощь!
– Красный крест?
В ответ мужчина прогрохотал – то ли рассмеялся, то ли прорычал.
Я испуганно посмотрела в сторону спальни. От таких громких звуков могла и бабушка проснуться! Подумает, что я пропащая!
Ох…
Но бабушка спала и просыпаться точно не собиралась, как и мужик – отпускать меня до окончания своего бесстыжего процесса мастурбации у меня на глазах.
Фу, как некультурно, а сама чуть ли не облизнулась…
Хорош же.
Ему бы рот кляпом закрыть, оседлать жеребца и трахнуться в свое удовольствие, а потом оставить хама неудовлетворенного!
– Наслаждайся моим вниманием, Пчелка!
О да, рот Маньяку точно надо кляпом заткнуть.
– Секс из жалости предлагаете?
– В качестве благодарности, – возразил со стоном, продолжая вжиматься в меня своим прекрасным, накачанным телом.
– Я не буду вас благодарить! – возразила, но сама опустила вниз ресницы и тайком залюбовалась процессом.
Я облизнула губы и отвела взгляд в сторону. Но крошечный жест не улизнул от внимания мужчины.
– Полижи мои яйца, – предложил он. – Зачту в качестве извинения!
Здоровенный бык, озабоченный до невозможности!
Очевидно, что собственные слова возбудили его еще больше. Потому что движения пальцев ускорились, а дыхание стало обрушиваться на меня жарким пустынным ветром.
Часто-часто.
А еще у него обрезанный член, крайней плоти не было. Отчего головка казалась просто огромной, раздутой, как набалдашник кувалды.
Что за напасть!
Я снова пялилась на его член – длинный и толстый.
Не хотелось сравнивать ни с чем.
Но мозг мгновенно выдал справку, что ствол Якуба в тысячу раз прекраснее коротковатого и немного кривого члена моего бывшего мужа. Лицом он удался, а вот членом – не уродился, я почти не получала с ним удовольствия, хоть и любила безмерно…
– Красивая, хоть и дурная, – выдохнул.
Ничего себе…
Я стала красивой. Мгновенно превратилась из «девушки не в его вкусе» в «красивую!»! Как такое возможно? Думаю, он все, что угодно, был готов сказать, лишь бы получить заветный секс.
От таких типчиков надо держаться как можно дальше!
Но как же сложно! Он пах опьяняющим мускусом и был горячим, как раскаленная печка, от него пыхало жаром – одуряющим, как наркотик.
Я стояла словно пьяная, совсем ничего не понимала! Слишком поздно сообразила, что гнет ладони с моего горла исчез, а через миг штаны оказались приспущенными!
– Давай, – шепнул греховно. – Спустись и потрудись своими губками. Пососи… Покатай шары на языке.
– Нет.
– Нет? – простонал, двигая пальцами на предельной скорости. – Сопротивляешься?
– Катитесь к черту.
– С р-р-р-радостью! – зарычал, как лев, и бурно кончил, обстреляв густой вязкой белесой спермой низ моего живота.
Штаны были приспущены.
Стоп?! Почему приспущенные? Когда успел?!
Метеор… Я словно потеряла счет времени и контроль над телом.
– Сопротивляйся… – хмыкнул. – Меня такое заводит!
После этих кошмарных слов нахал поступил еще хуже. Он вытер свои пальцы, перепачканные спермой, о мои трусики! Причем сделал это так, чтобы как следует потереть клитор и дотронуться до самой сердцевины насквозь промокших трусиков.
– Упс. Трусики-то мокрые! Но оргазм на сегодня ты не заслужила. Двойка за поведение, Манцевич!
Он оттянул резинку трусиков и отпустил! Шлеп! Она больно щелкнула по нежной коже.
После этого безобразия Якуб отошел, как ни в чем не бывало, натянул джинсы, демонстративно чиркнул ширинкой.
– Сама тут полы протрешь! – заявил с довольной улыбкой. – Как никак, спасение жизни – это мужское, а уборка – чисто женское занятие. Можешь прямо сейчас нагнуться и продемонстрировать мне свой тугой орешек, а я полюбуюсь, какие у тебя трусики… мокрые. Нет, бля, до самой задницы… –
