Как только я понял, что такое аура, и запомнил, через какие стадии проходит приступ, эпилепсия перестала так сильно, как прежде, портить мне жизнь. Парциальные припадки, от которых не падаешь в обморок, похожи на полудрему, когда в голове мелькают какие-то разрозненные картинки, словно кадры из фильма, но краем сознания ты понимаешь, что это тебе только грезится. Мелькание кадров по-прежнему наступало внезапно, но хотя бы перестало меня пугать.
По рекомендации доктора Эндерби мама купила мне книжку про эпилепсию. Там я вычитал, что при височной эпилепсии часты видения религиозного содержания, которое во многом зависит от воспитания и конфессиональной принадлежности пациента. Многим являются ангелы, демоны, мерцающие огни, жемчужные врата, бородатые старцы, многорукие слоны, Дева Мария и все прочее в этом духе. А вот мне чаще всего являлся грязный голый крестьянин, подвешенный за ноги к дереву.
– Это Висельник, – ахнула мама, когда я ей рассказал.
– Ясное дело, что Висельник! – откликнулся я. И пожалел, что вообще заговорил об этом. Маме только повод дай.
– Висельник символизирует инерцию. Жизнь, поставленную на паузу, – продолжила она.
– Я знаю, что символизирует Висельник в таро.
– Если увидишь что-нибудь еще, обязательно расскажи, – попросила мама.
Но я решил больше ничего ей не рассказывать. Я и без того понимал, как она относится к моим видениям, – чуть ли не наяву видел, как в ее голове завертелись шарики. Что бы ни говорил ей просвещенный доктор Эндерби про мою болезнь, мама верила, что я унаследовал «семейный дар». Что я обрел способность предвидеть будущее. Ну или как минимум объяснять настоящее.
За время вынужденного уединения я пристрастился к чтению. Возможно, потому, что заняться было больше нечем. Гулять нельзя, а смотреть телевизор я не любил, – кроме фильмов про Джеймса Бонда. Еще не пропускал «Симпсонов» (иногда после закрытия салона ко мне присоединялась мама). Но вообще-то телевизор я включал редко. Не хотелось чувствовать себя инвалидом – целый день в пижаме и перед ящиком. Зато за книгой я вообще забывал о своей болезни. Более того, обнаружилось, что запойное чтение каким-то образом помогало снизить частоту приступов и вообще действовало на меня благотворно.
Книжку про эпилепсию я прочитал несколько раз и попросил маму взять в передвижной библиотеке еще что-нибудь на ту же тему. Среди прочего она принесла мне популярное введение в неврологию под названием «Мозг для дураков». Еще я снова и снова перечитывал книгу про метеориты и метеоры, которую мне прислала доктор Уэйр. Ее написал некто Мартин Бич, проживающий в Уилтшире, рядом с Сомерсетом. В моей любимой главе мистер Бич рассуждает о вероятности прямого попадания в человека метеорита весом тяжелее одного грамма. Если принять срок жизни человека за 100 лет, то вероятность составляет один к двум миллиардам. Мистер Бич выпустил свою книгу до произошедшего со мной, поэтому в ней говорилось: зафиксировано несколько случаев падения метеорита в опасной от человека близости, но задокументированный случай прямого попадания, причинившего значительный вред, известен всего один. Пострадавшей – некоей миссис Энни Ходжес из Силакоги, штат Алабама, – четырехкилограммовый метеорит угодил 28 ноября 1954 года под дых. Миссис Ходжес в тот момент лежала на диване. Метеорит, как и в моем случае, пробил крышу, но последствия для миссис Ходжес оказались не столь драматичными, поскольку брюшина держит удар лучше, чем череп.
В книге имелась фотография. Энни Ходжес стояла у себя в гостиной под зияющей в потолке дырой, рядом с ней позировали мэр и начальник полиции Силакоги. Мэр и начальник полиции улыбались, а миссис Ходжес – нет. Она держала в руках четырехкилограммовый метеорит и, судя по хмурому выражению лица, восторга от происходящего не испытывала.
Под фотографией помещался комментарий Мартина Бича: «Как видим, порой происходят самые маловероятные вещи, поскольку даже малая вероятность остается вероятностью».
Мне очень понравилась эта формулировка. Я даже подчеркнул ее черной ручкой.
Но я увлекался не только метеоритами и устройством мозга. Круг моих интересов был существенно шире. Например, я читал «Алису в стране чудес» и «Алису в Зазеркалье». В книге про эпилепсию упоминалось, что этим недугом страдал и Льюис Кэрролл – не исключено, что именно височная эпилепсия и одарила его таким богатым воображением. После Кэрролла я принялся за другие недетские сказки, которые мне приносила Сэм. По два раза прочитал «Хоббита» и «Властелина колец». Потом «Темные начала» – тоже дважды. Так уж получалось. Если мне нравилась книга, то, едва перевернув последнюю страницу, я испытывал непреодолимое желание вернуться к началу и прожить ее еще раз. Сейчас, когда я вспоминаю тот год в комнате-пенале, мне кажется, что сказки отвлекали меня от жалости к себе и внушали уверенность, что жизнь моя в целом не так уж и плоха. За чтением я забывал, что мир ограничен четырьмя стенами и кроватью, на которой я валяюсь с книжками. В самом деле, говорил я себе, несвободен ведь только мой ум, а это не так уж страшно: с помощью других умов – в смысле через литературу – можно попадать в удивительные места. Можно быть свидетелем всяких чудес и участвовать в невероятных приключениях. В общем, я решил, что, невзирая не травму, мой мозг – далеко не худшее место в этом мире.
Как только меня выпустили из больницы, я начал переписываться с доктором Уэйр, и наша переписка продолжается до сих пор. Ниже я прилагаю копию своего письма от 2005 года (я писал под копирку), а также ее ответ.
Уважаемая миссис Уэйр!
Получил вашу открытку на Рождество. Спасибо! Юпитер очень симпатичная планета, но Земля все-таки симпатичнее. Был удивлен, что его атмосфера в три раза больше всей Земли и что она состоит из вихрей и молний. Ничего себе буря. Если у вас есть фотографии других планет, буду очень рад на них посмотреть. Я мог бы сам их нагуглить, но сейчас у меня нет доступа в интернет.
Хотел написать вам раньше, но у меня участились припадки. Оказывается, эпилептический припадок – это когда электрическая активность мозга устраивает тебе конвульсии, и галлюцинации, и прочие неприятности. После Рождества, когда случился приступ на кухне, мне поставили диагноз: височная эпилепсия. Вроде бы теперь мне получше. У меня очень хороший врач, его зовут доктор Эндерби, он невролог… Он прописал мне карбамазепин, это противосудорожный препарат, от которого мне сначала было все время плохо и тошнило, а теперь я привык, и ничего.
К сожалению, я уже несколько месяцев не хожу в школу, потому что припадки повторяются слишком часто. Доктор Эндерби считает, что их провоцирует стресс и мне надо учиться с ним справляться. Зато пока я не в школе, я много читаю. Пять раз прочел книжку Мартина Бича про метеориты и еще много читал про работу мозга. Доктор Эндерби сказал, что это полезно – понимать, что такое височные доли, нейроны и синапсы и как устроена моя болезнь. Оказалось, что это еще и очень интересно. Человеческий мозг, оказывается, такой сложный! Доктор Эндерби говорит, что это самая сложная комбинация атомов в известной нам Вселенной. Представляете?! Может быть, когда я вырасту, стану неврологом. Это если я передумаю становиться астрофизиком.
В общем, я уже много чему научился, но Комитет по образованию написал маме, что, раз я не способен ходить в школу, они обязаны выслать надомного преподавателя, чтобы я не отставал от программы. К счастью, это бесплатно. Точнее, мама уже оплатила эту услугу своими налогами.
В общем, спасибо еще раз за открытку и за книжку про метеориты. Надеюсь, ваша научная работа идет как надо и у вас вообще все хорошо, а другие астрофизики больше не злятся, что вы первая исследовали мой железоникелевый метеорит. Я когда-нибудь обязательно подарю его музею, но сейчас мне нравится время от времени на него смотреть. Он лежит на полочке возле моей кровати, так что я просыпаюсь – и первым делом его вижу. И это здорово.
С уважением, Алекс Вудс
Ответ доктора Уэйр:
Дорогой Алекс!
Приятно получить от тебя очередную весточку Очень жаль, что ты так сильно болеешь. Я знаю, что эпилепсия – тяжелый недуг, который осложняет жизнь.
Но я погуглила, чтобы узнать, кто такой доктор Эндерби, и должна тебе сказать: ты в хороших руках. Главное – не падай духом, и ты обязательно поправишься, я уверена.
Замечательно, что ты увлекся наукой. Учитывая, сколько ты уже в своем возрасте понимаешь про работу мозга, из тебя получился бы прекрасный невролог, хотя астрофизиком ты тоже был бы отличным.
Раз тебе понравился Мартин Бич думаю, тебе также может понравиться «Вселенная. Пособие для начинающих». Высылаю тебе эту книгу и пусть она поможет тебе поскорее выздороветь. В ней много информации про звезды, планеты и про пояс астероидов, а еще – масса великолепных фотографий, сделанных космическим телескопом «Хаббл».
