боевую стойку.
– Чего надо? Кто такие? – грубо обратилась она к трём чужакам.
– Мы известные всему свету злоборцы, – привычно представился Кир.
– Пошло-поехало, – вымученно протянул Мамс. – Неприятности начинаются…
– Перед вами, сударыня, Кир, благородный рыцарь. Безмерно рад встрече около вашей гостеприимной обители. Моё прошлое окутано тайной. Говорят, птицы на миг перестали летать в день, когда я был рождён…
– Ага, пингвины, – добавил Мамс.
– За моей спиной шепчутся о ратных подвигах спутники. Непобедимый Мамс, бывший гладиатор, возглавивший восстание Спартака, – нёс околесицу Кир в отместку за пингвинов. – И беспощадный маг Казион, по прозвищу Бычий сын. Беспощадный к тем, кто спрашивает, откуда взялось его прозвище.
Кир выложился по полной.
– Рикки! – осторожно позвала женщина, не спуская глаз с незваных гостей. – Сынок, выйди на минутку! Тут к тебе… или за тобой… Люди, сынок, пришли!
Из дома блуждающей походкой вышел оконный смотритель, обладатель мутной физиономии, и двинулся на незнакомцев, вперив в них налитые кровью глаза. Но двигался не прямым путём, а обходным – зигзагами: то вправо мотнёт, то влево. В руке, как приклеенный, висел топор.
– Чё надо? – он сделал усилие приподнять топор в воздухе для пущего устрашения, но тот неожиданно выпал из рук. Впрочем, Рикки остался доволен и осклабился. – Где служил? ВБВ2 уважаешь?
– Мы просто шли тут… – Кир попятился, ища поддержки у друзей, но, обернувшись, не нашёл от них и следа. Пришлось выкручиваться самому. – Зайцы у вас красивые…
– За ушастых спасибо, конечно. – Рикки воспринял это как личную похвалу, будто на руках косых вынашивал. – Так где, говоришь, служил?
– Он втайне укутывал птиц без пощады. – Старушка скомкала наспех всё услышанное. – А звать Бычьим сыном.
– Тихо, мамка, не лезь. Мужики общаются! – шикнул на неё Рикки. – Значит, у Бычьих сынов служил… Элитный отряд. А вырядился как шут. Снимай шмотьё и заходи, посидим. О службе, о дружбе… У Бычьих сынов я с Блохой накоротке. Не знаешь Блоху? Знатный рубака…
Рикки возвращался в дом, маня Кира за собой, а мать пошла к заветным томатам.
– Иди-иди, не укусит. – Выглянула она из-за куста и ехидно улыбнулась. – Гостей мы любим.
«Тот-то они здесь и не появляются», – подумал Кир и с предвкушением чего-то нехорошего поплёлся к воротам, отворил их, засеменил по протоптанной дорожке к дому и поднялся по ступеням крыльца.
Здоровяк встретил его крепким как по силе, так и по запаху объятием.
– А давай прям тут, на крыльце, сядем, покумекаем. Оно и мамке работать веселей!
Присели на ступеньку, а женщина, задыхаясь от нестерпимой жары, вылила остатки воды из жбана себе на голову.
– Вот на, настоечки выпей. Не смотри, что зелёная. Главное не цвет, а… А чё главное-то? Ладно, проехали. Настойка отличная, безвредная. А ты думал? Её у мамки лекарь покупает. А лекари они люди с головой: чё попало не пьют…
Рикки трогал слегка затупленный меч Кира, тщетно пытаясь порезать им ладонь. Кир побренчал кольчугой, чтобы набраться уверенности.
– Дык с кем, говоришь, из Бычьих сынов накоротке? – не унимался Рикки.
– Не наёмник я, а рыцарь, – решил сознаться Кир, чувствуя, что гуляет по лезвию хоть и затупленного алкоголем, но всё-таки ножа. – Вот мой друг Мамс – он наёмник. Сейчас бы его сюда!
Рикки слушал вполуха: чужая речь без историй о мордобое или бабах редко привлекала внимание. Он смотрел на покосившийся забор, разрушенную сарайку в дальнем конце двора, сортир с выломанной дверью, длинную лестницу с пятью пропавшими ступенями посередине. Взгляд искал чего-то, искал умиротворения.
И вот нашёл.
На грядках с репой стояло пугало, сделанное им когда-то. «Ночной дозор» – так в шутку окрестил он творение, которое подарил мамке на юбилей. Мол, пока спим, огород охраняет. Пугающая голова мёртвой вороны приделана к шесту, вместо одежды – чёрные тряпки.
– Я брожу по свету, спасаю людей, – продолжал благополучно болтать Кир. – У меня есть дама сердца, во имя которой…
– Бабёнка, что ль? – хохотнул Рикки, вернувшийся в беседу по кодовому слову.
– Вроде того… – Киру не хотелось спорить по вопросам чести дамы с таким громилой.
– Как так – вроде того? – Рикки словно очнулся. – А вроде кого тогда?! Или ты не того?..
– Не-не, я того. – Кир в страхе поспешил исправиться. Он знал, что согласно негласному кодексу бравых парней, быть «не того» в любом направлении сильно порицалось, вплоть до телесного наказания. – Баба. Настоящая. Всё есть. Что должно быть. И на местах.
Лицо Рикки потихоньку возвращалось в стабильное состояние, и это радовало.
– А вообще-то мы с друзьями – они сейчас на часах – с нечистью сражаемся. Ищем, где зло таится, и добрым людям помогаем. У вас, вижу, всё в порядке, так что пора дальше идти. Время не ждёт!
Кир хотел вскочить и бежать от опасного собеседника, как внезапно мать Рикки рысцой проскакала от томатов до крыльца и в ноги кинулась.
– Помоги, сынок! Не всё у нас в порядке. Нету порядков никаких у нас. Вся жизнь зайцу под хвост!
И запричитала, словно кого похоронила там, в томатах. Киру стало неудобно. Ещё ни одна женщина, пусть и старая, не стояла перед ним на коленях.
– Много бед у нашей семьи. Пойдём, на ушко скажу. – Она схватила Кира за руку и потащила к грядкам, подальше от приросшего губами к бутылке Рикки. «Рыцарь» не сопротивлялся: чем дальше, тем фора больше.
А хозяйка уже зашептала:
– Сынок мой, Риккушка, пьёт…
– А-а-а, вот что, – протянул Кир, сымитировав удивление. – Боюсь, здесь нечисть ни при чём.
– Судьба его сломала, бедного, – сокрушалась мать. – Служил он в своём ВБВ, да только быстро его оттуда выгнали. Поведение, мол, плохое. И пьянка.
– Но ВБВ всегда в душе! – крикнул Рикки, чудом услышав, о чём говорит мать.
– Ещё и позабыл, когда их день основания празднуют, – продолжала старушка. – И напивается каждое утро: боится пропустить, видно.
– Вот оно что, – обрадовался Кир. – Это я знаю. На первое число зимы день ВБВ.
– Врёшь! – взревел Рикки и вскочил, готовясь ринуться с кулаками на лжеца. – Врёшь! Даже не служил, подлюга!
В голове у Рикки пронеслась мысль, что «не служил» – тоже относится к категории «не того», и он неуверенными, но всё-таки шагами начал передвижение в сторону гостя.
– Не мешай, сынок! Видишь: нам помочь хотят, – пробовала урезонить мать, но для верности оттащила Кира ещё на час пути от угрозы. – Главная беда наша, что нечисть всех детушек забрала, опору мою и защиту на старость лет. Найди ты их и верни, благодарности моей мерила не сыщешь.
Слова женщины тронули Кира, хоть он и не понял слово «мерила».
