кричала:
– Бессердечное ты животное, нет в тебе ни капли сострадания, пусти меня!
– Не пущу. Ты никуда не пойдешь. – Хосе был непоколебим.
В пылу драки мы вдруг увидели мужа Фатимы, который озадаченно смотрел на нас через окно. Хосе отпустил меня и сказал ему:
– Я не позволю Сань-мао принимать роды. Она погубит Фатиму. Я найду машину, и мы отвезем твою жену рожать в больницу.
В итоге Фатима отправилась в государственную больницу, где благополучно родила сына. Платы с местных жителей испанские власти не брали. Вернувшись домой, Фатима была чрезвычайно горда тем, что стала первой в округе женщиной, рожавшей в больнице. Вопрос о врачах-мужчинах больше не поднимался.
Как-то утром я развешивала на крыше одежду и вдруг увидела, что в загоне, построенном нашим хозяином, появилось двое маленьких козлят. Я пришла в восторг и позвала Хосе:
– Скорей иди сюда! Тут два прелестных козленочка!
Он прибежал, посмотрел и сказал:
– Для запекания самое то!
Подпрыгнув от ужаса, я гневно воскликнула:
– Что ты несешь! – и поспешно отогнала козлят поближе к матери. И тут я заметила, что у козы между ног свисает нечто, по форме напоминающее сердце. Плацента? Зрелище было весьма отталкивающее.
Прошло три дня, а у козы так и болталась эта страшная штука. Домовладелец сказал:
– Давайте зарежем ее и съедим.
– Но если убить козу, что же будут есть козлята? – Я спешно подыскивала причины для спасения козы.
– С болтающейся плацентой она и подавно умрет, – сказал хозяин.
– Не трогайте ее пока, я попробую что-нибудь придумать, – вырвалось у меня.
Я понятия не имела, как вылечить козу. Дома я немного пораскинула мозгами… ага! – и достала бутылку красного вина. Поднялась на крышу, поймала козу и силой влила в нее вино из бутылки. Лишь бы не сдохла от опьянения, и полдела будет сделано. Когда-то давно я слышала о таком способе у одного фермера и вот неожиданно вспомнила.
На следующий день хозяин сказал мне:
– Надо же, выздоровела! Вся грязь из живота вышла наружу, и коза поправилась! Не знаю, как вас благодарить!
Я засмеялась и тихонько сказала ему:
– Она вылакала целую бутылку красного вина!
Он торопливо произнес:
– Спасибо, большое спасибо! – и удалился с выражением безысходности на лице – ничего, мол, теперь не поделаешь.
И только тогда я сообразила, что раз мусульмане не пьют вина, их козам это и подавно запрещено.
Всех-то вылечивала сахарская знахарка, и лишь один Хосе ее боялся. Он никогда не позволял мне себя лечить. Но я всеми силами старалась завоевать его доверие. Однажды у него заболел живот, я дала ему порошок под названием «Силун – U» и велела запить водой.
– Что это? – спросил он.
– Попробуй сначала, а потом спрашивай. Мне всегда помогает! – Я заставила его проглотить один пакетик.
Спустя какое-то время, не почувствовав облегчения, Хосе стал рассматривать пластиковый пакетик, в котором был порошок. Надпись по-китайски он не понял, но там было написано по-английски: «Vitamin U».
– Значит, бывает еще и витамин Ю? – мрачно спросил он меня. – И он помогает от боли в желудке?
Тут я и сама не знала, что ответить. Взяла пакетик, взглянула – и правда. Смеялась я долго. А боль в желудке у Хосе вскоре утихла.
Еще мне очень нравилось лечить животных. Правда, Хосе был так напуган случаем с Фатимой, что о своих ветеринарных подвигах я ему не сообщала. Мало-помалу он решил, что игра в доктора мне наскучила.
На прошлой неделе у нас было три выходных дня. Погода стояла чудесная, не холодная и не жаркая, мы решили взять напрокат джип и поехать с палатками в пустыню. Когда мы складывали в машину ящики с водой, палатку и съестные припасы, пришла темнокожая соседка с непокрытой головой. Она уверенно подошла прямо к нам. Я и слова не успела сказать, как она радостно сообщила Хосе:
– Ваша жена – просто волшебница, так залечила мне зуб, что он больше и не болит.
Услышав это, я поспешила перевести разговор на другую тему.
– Где же хлеб? Куда он мог запропаститься? – А сама еле сдерживала смех.
Хосе не знал, плакать ему или смеяться.
– И давно ли вы, сударыня, в стоматологи подались?
Притворяться было бесполезно, и, высоко подняв голову, я ответила ему:
– В прошлом месяце и подалась.
– И сколько же зубов вы залечили? – Ему уже тоже было смешно.
– Двум женщинам и одному ребенку. К врачу они идти не хотели, куда было деваться? Но ведь зубы-то у них с тех пор не болят, и кусать ими можно. – Все это была чистая правда.
– И чем же ты их пломбировала?
– Этого я не могу тебе сказать, – быстро ответила я.
– Тогда я никуда не поеду.
Негодяй умел меня шантажировать. Ну хорошо! Я отбежала от него подальше и тихо произнесла:
– Прочный, водостойкий, клейкий, вкусно пахнет и красивого цвета… Что это, угадай!
– Что? – нетерпеливо спросил не желавший шевелить извилинами Хосе.
– Лак – для – ногтей! – прокричала я.
– А? Пломба из лака для ногтей?! – Хосе так перепугался, что волосы на его голове стали дыбом, прямо как у героя мультика, до чертиков живописно. Я со смехом побежала прочь. Пока он пришел в себя и бросился вдогонку, сахарская знахарка была уже далеко.
Девочка-невеста
Мы познакомились с Гукой около года назад. Ее семья живет в большом доме по соседству с моей крошечной хибаркой. Она старшая дочь Хамди, полицейского. С волосами, заплетенными в толстую косу, в длинном цветастом африканском платье, босая и без чадры, не замотанная в покрывало, она частенько погоняла коз рядом с моим домиком, бойко покрикивая на них звонким голосом. Судя по всему, это была вполне счастливая маленькая девочка.
Потом она пришла ко мне учиться. Я спросила, сколько ей лет, и она ответила:
– Об этом спрашивай Хамди, мы, сахравийки, не знаем, сколько нам лет.
Ни она, ни ее братья и сестры не называли Хамди отцом, а обращались к нему по имени.
Хамди сообщил мне, что Гуке десять лет.
– Тебе, наверно, тоже чуть больше десяти? То-то вы с Гукой так хорошо ладите.
Я не нашлась, что ответить на этот безумный вопрос, и глядела на Хамди с застывшей улыбкой.
Спустя полгода мы уже крепко сдружились со всем семейством Хамди и чуть ли не каждый день пили вместе чай. Как-то раз я пила чай с Хамди и его женой Гэйбль, и Хамди неожиданно сказал:
– Моя дочь скоро выходит замуж. Прошу тебя сообщить ей об этом при случае.
