меня ни на что не хватало. Случалось, меня месяцами не было в городе, а учебный процесс ведь не останавливался. Эту проблему я решил просто и без затей. Если я не приходил на урок, то поставленный мною директор училища отец Михаил выдавал копию книги старосте класса, и тот читал ее остальным ученикам.
В нашем времени легко представить, что на таком уроке будет твориться полный бардак, но то в нашем, а здесь у неизбалованных информацией детей эти книги вызывали благоговейный трепет. Они слушали о деяниях великих людей древности с открытыми ртами и в полной тишине. Я бы сам не поверил, если бы не видел этого своими глазами.
Плутарх был хорош еще и тем, что поднимал вопросы морали, этики и долга, что ложилось приятным бонусом в дело воспитания курсантов. В общем, так по большой части и происходило обучения, а в те дни, когда я сам вел урок, мы разбирали все, что они не поняли из прочитанного. Плюс, я показывал им на весьма приближенно нарисованной мною карте, где происходили все эти события.
Так, за два года мои воспитанники дочитались до того, что некоторые из учеников помнили наизусть целые страницы. И прошлой зимой во время очередного сбора палаты князей и государственной думы мне пришло в голову устроить депутатам развлечение, а заодно и прорекламировать свое учебное заведение.
Кадет Горазд Мышата прочел депутатам думы наизусть отрывок из сравнения Александра и Цезаря. Сказать, что это произвело впечатление — это ничего не сказать. Депутаты слушали про совершенно незнакомых им полководцев с таким же интересом и вниманием, как и ученики в школе. Хотя чему удивляться, по уровню знаний о чем-то за пределами их маленького мирка они мало чем отличаются.
Думаю, больше всего их поразило то, что парень не нес ту непонятную хрень на греческом, какую они часто слышат на воскресной проповеди и ассоциируют с ученостью, а рассказывал им об интересных событиях и мыслях, вполне схожих с их собственными, на обычном русском языке.
Впечатлений и пересудов потом было настолько много, что князья даже приревновали слегка, мол почему сперва им сие действо не показали. Но это не суть, главное, что школа моя в одночасье прославилась не только в Твери, но и далеко за ее пределами.
Мне даже немного смешно стало. Никто толком не разбирался чему там, собственно, учат, но благодаря одному случаю сложилось определенное мнение — мол заведение сие полезное, и полученные в нем знания благородному недорослю обязательно пригодятся.
И вот результат! В этом году желающих пристроить своих отпрысков было больше, чем имеющихся мест. На двадцать одно место набралось свыше сорока соискателей, пришлось даже вводить вступительное собеседование и отсеивать самых бестолковых. Стоимость обучения тоже возросла, и такой халявы для крестьянских детей как в год открытия школы уж точно больше никогда не предвидится. Правда, для талантливых детей из бедных семей я сохранил пять «бюджетных» мест. В первую очередь для выпускников воскресной школы отца Геронтия.
Закончив свою речь, отхожу в сторону, давая место отцу Михаилу. Пока директор школы говорит, провожу взглядом по линии выстроенных курсантов. Если построения второго и третьего года обучения стоят ровными прямоугольниками, то вновь поступившие скорее подобием на четкую геометрическую фигуру.
«Ну ничего, — мысленно усмехаюсь и перевожу взгляд на учительский состав, — эти вас быстро всему научат!»
Мое настроение понятно, потому как первыми в учительском ряду стоят Калида и Куранбаса. Военная подготовка занимает ведущее место в обучении, а выпускники школы, пожелавшие вступить в армию, получают чин прапорщика, то бишь командира отделения.
Кстати, для ремесленных и купеческих семей именно этот фактор является приоритетным. Торговое дело или ремесло передается по наследству только старшему сыну, а младшие обычно остаются в семье старшего брата на правах приживала и чуть ли не наемного работника. До недавнего времени иного выхода для них не было, но своим набором в армию я дал возможность реализоваться и младшим сыновьям. Не хочешь кланяться старшему брату, добро пожаловать в армию, а при разумном подходе теперь можно начать свой путь не с рядового, а сразу с офицерского звания. Так что у семей среднего класса Твери появилась возможность разделить наследство между своими детьми более справедливо. Старшему дом и хозяйство, а младшим образование и армия.
За Калидой и половцем стоят отец Геронтий и Матфей Иконис, на них лежит чтение, письмо и греческий с латынью. Спросите меня, зачем мучить парней мертвыми языками, и я вам отвечу. Это в нашем времени они мертвые, а здесь самые что ни на есть ходовые. На всей Руси, наверное, единственная книга на русском, это тот самый Плутарх, которого я сам лично перевел с арабского, а остальные все на греческом. В Европе же всё по-прежнему пишется на латыни и еще долго будет писаться. Так что без знания этих языков тут никуда.
Дальше в преподавательском ряду я вижу новгородца Радома Изветича. Хотя правильнее будет сказать бывшего новгородца. Он из тех мастеров, что я нанял в Новгороде для строительства кафедрального собора и городских стен. Большая часть их уже уехала, а этот остался. Продолжает строить собор и преподает в школе математику и основы геометрии.
За ним стоит воспитанник и лучший воспитанник Иргиль Млад Белый, он учит не сказать чтобы анатомии и медицине, а больше основам гигиены, оказанию первой помощи и выживанию.
С него мой взгляд переходит на группу приодевшихся по такому случаю мастеров. Ясыр, Фрол, кузнец Волына стеснительно жмутся друг к другу, теребя в руках шапки. Им тут под грозными очами светлейших бояр неуютно и страшновато, но я приказал всем быть, и ослушаться они не посмели. Они здесь чтобы привыкали быть учителями, а никому из вновь поступивших не пришло бы в голову смотреть на них, как на смердов и простых работяг. С самого первого дня я приучаю всех кадетов, что здесь они не князья и бояре, а всего лишь ученики, и любой учитель для них царь и бог.
За три года обучения все прошедшие школу кадеты должны уметь не только читать и писать, владеть саблей, арбалетом и алебардой, но и управляться с кузнечным молотом, пилой и рубанком. Это минимальный набор, а уж те, кто поспособней, я надеюсь, вынесут и азы истории, медицины и географии.
Отец Михаил закончил свою речь, и учителя, а вслед за ними и курсанты двинулись к дверям училища. Вслед им понеслись женские всхлипы и прощания, потому как это закрытый интернат и родители увидят своих чад не раньше, чем на рождество.
