Сергей Савельев: Конечно, это приведет к известно стагнации на определенном уровне. Но все закрутится, потому что деньги надо будет куда-то относить. Зуб заболел ― ты понес эти деньги. Деньги будут работать. Ничего бесплатного не будет. Эти деньги тут же перераспределяться между теми, кто умеет предлагать услуги, и теми, кто не умеет.
Но тогда получится, что это независимое развитие человечества. В таком случае, эволюция могла бы пойти и без церебрального сортинга каким-то рассудочным путем. Но она все равно пойдет по биологическому.
Если вы выбиваете из системы государства очень важный компонент, который называется «еда», то у вас остается размножение и доминантность. А вот этим очень трудно управлять. Если есть еда, то проблема размножения решается быстро. Остается доминантность, то есть кто главный в стае. Остается последний инстинкт. А для государства это уже очень тяжело.
Вон сейчас нет квартиры, и человек не может размножаться. Маленькая зарплата ― опять размножаться не может. Это система внутренней связи, которая с одной стороны тормозит общество, а с другой ― делает его более управляемым. В результате, повязанных цепочкой всевозможных взаимодействий людей, вся эта паутина глушит начисто любое развитие экономики и чего угодно. При этом, гарантированно позволяет управлять этим матрасом. Поэтому никто в мире не хочет на это идти.
Амиран Сардаров: А наверху фундаментально понимают все эти процессы?
Сергей Савельев: Наверху не пользуются биологическим подходом. И не думаю, что понимают. Я неоднократно читал лекции людям при власти, у меня не возникло ощущения, что понимание существует. Я не знаю, что там происходит, но глядя на их действия, невозможно сказать, что они все это понимают. Вот этот вопрос о ресурсной ренте выносился на голосование еще в начале нулевых годов, можно поднять эти материалы. Но это же все таки и сгинуло и об этом никто не вспоминает. Потому что идея очень здравая. Да, там будет масса перекосов, но люди хотя бы не будут нуждаться в самом необходимом. Может быть, в XXI-м веке так и надо сделать?
Но тогда возникают другие проблемы, когда с людьми уже надо договариваться. К примеру, вы завели большую собаку, какую-нибудь среднеазиатскую овчарку 90 кг, которая вас может съесть, если ей что-то не понравится. Вы что, будете ее лупить? Да нет, она вас укусит, перегрызет вам горло. Попробуйте с ней поругаться. С ней придется договариваться.
Так и с народом, у которого есть реальная перспектива жить и жить нормально ― надо договариваться. А договор ― это утрата абсолютной власти или абсолютной обезьяньей доминантности ― как больше нравится.
Амиран Сардаров: Как думаете, есть тенденция, что народ хочет жить самостоятельно, хотя бы новое поколение?
Сергей Савельев: Не знаю. У нас продолжает набирать скорость негативный отбор, когда отбирают неспособных, неумных, адаптивных конформистов, которые удобны. Это приводит к тому, что из общества умышленно (по биологическим законам) выбивают наиболее оригинальных. Вон тот же С. Ю. Полонский. Он что, один-единственный обобрал дольщиков? Нет. Вон у нас полно недостроенных домов и обобранных дольщиков. И тысячи таких бизнесменов, которые живут себе безнаказанно и их никто не трогает, за все «уплочено». Но вцепились именно в Полонского, потому что он является демонстрацией некой оригинальности. Народ радуется, потому что отрезают вот этот небиологический кусочек, и подравнивают под общий. Оригинальные и необычные уничтожаются в пользу биологического и конформистского.
Почему других не ловят и не тащат в тюрьму? Почему они как работали, так и работают? Почему продолжают надувать людей? Суммы там не меньше. Так почему такая избирательность? А потому что он сильно отличается от тихих воров Альхенов (см. «Двенадцать стульев», И. Ильф и Е. Петров), которые растаскивают все то же самое вокруг нас, в значительно больших масштабах. А он буйный, сильно отличается от остальных. Я даже не обсуждают хорошесть и плохость его поведение, но эта его непохожесть на окружающих является той самой причиной.
Человек
Амиран Сардаров: Можно ли как-то комфортно выбирать между инстинктами и рассудком?
Сергей Савельев: Трудно. Полностью отпустить себя на волею судеб и вести только так, как хочется, или, наоборот все вычислять ― то и другое дает одинаково хорошие результаты.
Амиран Сардаров: Как мучительно не прыгать туда-сюда?
Сергей Савельев: А это не получится. Только когда маразм подступит, кровоизлияние в мозг, удар по голове, авария ― нейронов станет меньше и выбирать будет проще. С возрастом становятся спокойными маразматиками. Попробуйте поспорить дедушкой. У него линейное мышление, как рельс. Никогда вы его не переспорите. Просто потому что у него нейроны отмерли и ему проще принимать решения. В этом свои преимущества. Зато они счастливы. Половые вопросы не беспокоят. Мыслей мало. Если есть, то одна и прямая.
Амиран Сардаров: Откуда у людей потребность в самокопании, заморочках и страданиях, в поисках ответов на глобальные вопросы?
Сергей Савельев: Противоречия между лимбической системой и корой головного мозга. Потому что получается бесконечный конфликт. Одно ― что тебе непрерывно хочется, и другое ― что тебе навязывают в социуме.
Тем более, человеку всегда подсовывают неразрешимые приемы, для того, чтобы он был максимально безопасен. Это, конечно, делается неосознанно. Самокопание ― это попытка решить неразрешимую проблему. Я уже об этом говорил. Это Заратустра, который придумал 10 заповедей. «Не укради» ― ну все, невыполнимо. «Не сотвори себе кумира» ― невыполнимо. Подсовываются разные способы инактивации человеческого мозга и самовыталкивание в такую область, где все становятся социально безопасными. Это и называется самокопание.
А на самом деле, большинства проблем вообще нет. Их не существует. Они выдуманы для того, чтобы занять людей. Но выдуманы не злым гением, который сидит под ковром и кропает гусиным пером. Нет, конечно. Это сделано в рамках социальных систем, чтобы людей с деньгами и властью обезопасить от людей без денег и без власти.
Амиран Сардаров: Всяческие духовные практики и психологические концепции ― это все ерунда? Там обещают, что достигнешь комфортного просветленного состояния.
Сергей Савельев: Это в основном отъем денег у населения. Ничего выгоднее обещаний нет. Я бы и сам что-нибудь пообещал, вопрос, за сколько. У этого нет ни материального субстрата, ни возможности проверить. Это почти как замораживание покойников в штате Невада, которые должны оттаять через несколько тысяч лет. Ни один клиент не жалуется. Это мечта любого бизнесмена. Человек вкладывает миллион долларов, его засовывают в банку и заливают жидким азотом. Все. «Пока не готово». И еще три поколения бизнесменов будет там лежать. Примерно то же самое, что и загробный мир, светлое будущее, называйте как хотите.
Сколько денег тратится, сил, времени, таланта. Зато они в этот момент социально безопасны. Это направлено, в том числе на то, чтобы засунуть туда и гения, чтобы он был безопасен. Любой гений, добравшийся до социальной структуры сообщества ― это атомная бомба. Зачем это допускать? Естественно, человечество, борясь за самосохранение, людоедов и идиотов просто расстреливает и сажает на электрический стул. А гениев, которые опасны для стабильности сообщество, направляет нужным образом. Заморачивает различными способами, отправляет в «духовный мир», в особые выдуманные идеи. Это самозащита сообщества, поэтому отбор гениев всегда идет паршиво. Трудности у этого процесса бесконечные. Поэтому у молодежи нет шансов, они не знают куда тыркнуться, как доказать свою состоятельность. Сколько я встречаю умных способных молодых людей с горящими глазами, они хотят делать, работать. Но им же загаживают мозги.
Эта система возникла не чтобы против них бороться, она возникла как система самозащиты общества. И понимание этого у отдельного человека приходит очень поздно, если приходит вообще. Если человек додумался до чего-то, то обычно так поздно, что уже ничего исправить нельзя.
Амиран Сардаров: Как вы относитесь к делению людей по психологическим типам?
Сергей Савельев: Психотипы это очень неплохо, но проблема заключается в том, что в чистом виде их нет. Мы можем проверить 100 тысяч человек и отобрать 20 относящихся к этому типу. А так, чтобы взять с улицы любого и сказать, что это точно это тип, там огромное число переходных форм.
Психология ― это вообще не наука. Нет четкой аксиоматики. Четких критериев нет. А раз нет четких критериев, то все это превращается в словоблудие, чем и занимается психология. Материальной базы там нет, только слова. Если мы имеем дело со словами, которые фальсифицированы изначально, то разговаривать вообще не о чем, это болтология.
